(Записки седого Бобра)
Бобриков Игорь Борисович.
Детали из которых десантников делали…
ШТУРМОВАЯ ПОЛОСА
Кто служил в армии, тот знает, что так называют полосу препятствий. Есть несколько вариантов ее прохождения. Самым сложным считается с прохождением абсолютно всех ее частей, плюс гладкий предварительный пробег во всю ее длину в одну сторону и такой же пробег во всю длину обратно, после прохождения всех препятствий. Кто ее, эту полосу постоянно «проходил», тот знает, что это такое. Оканчивается она прыжком в окоп и прокалыванием штыком вражины. Стоп, секундомер!
Время от времени то в округе, то среди родов войск, то по всей стране, то по Варшавскому договору проводились армейские соревнования всегда включающие в себя эту полосу. В своей дивизии мы выиграли первое место и поехали на округ. Капитаном нашей команды был Саша Козлов, который пробегал эту полосу лучше всех. А это приносило основные баллы. За что Санек и был возведен в ранг лучшего штурмовика, носил повязку капитана и пользовался дополнительным уважением командования. Я полосу ходил средне. Не было подъема внутренних сил, хотя гранату метал прилично и грудную мишень в скоростной стрельбе три по пять разносил точно по центру. Числился, конечно, в запасных. За что имел тихое прозвище - дармоезд, это хоть и не дармоед, но все же обидновато.
И вот кривая успехов вынесла нас на Варшаву, т.е. первенство стран Варшавского договора. Совершенно приличный городок Брно, тихие улочки, старинные постройки. Интересные магазины, набитые всякими товарами. Все есть и всего в достатке. Правда долго любоваться на чужое изобилие нам не дали, но подумалось и из увиденного: почто мы, при таком богатстве всякими природными дарами, по сравнению с ними, просто нищенствуем. Такие мысли, наши замполиты и все сопровождающие нас другие структуры, быстро провентилировали, в город больше не пускали, а тренировки усилили.Сашок как-то завопил даже:
- Вы чоооо? Столько бегать на тренировках? Потом трупом ляжем на соревнованиях! Но, мужи в мундирах и без, последние впечатления от магазинов выдавливали потом. Мне было легче всех - запасной и я мог помечтать о легких полосатых брюках, шелковой рубашке с коротким рукавом, белых тапочках, которые назывались кроссовки, таких у нас еще на прилавках не было и названия их мы не знали. С запасных шкуру не спускали. Порой мы нежились на травке, когда основа команды упиралась на полосе или стрельбище.
Неделя прошла быстро. Ребята подустали, но выглядели бодро. Правда бодрее всех выглядели мы с Мишкой. Вторым запасным. Нас даже не приглашали на взбадривающие беседы, где разъяснялась важность нашей победы в мировом масштабе. Мы в это время уплетали мороженное, которое хоть и холодное, но совершенно безовкусное. Нашему ПЛОМБИРУ, по обоюдному мнению всех, в подметки не годится. Честно сказать и конфеты менее сладкие, будто в них опилок подбавили. Насколько изобильно было там в «тряпках», настолько печально было в еде. Но надо же чем-то досуг заполнять. Невозможно ведь каждый день стенгазету выпускать и боевой листок. А выпускали!
- Что вас кормить, бездельники, выдал официальный МУЖ, хоть бумагу марайте. Выходит, он такое сильное средство пропаганды, как Боевой листок, не ставил ни во что! Что-то не стыкуется политика ваша, гражданин официальный муж. Но мужу было не до наших соображений, главная задача перед ним стояла простая: не допустить бегства наших спортсменов в другую страну. Т.е. не попросить политического убежища.
Там, в отличие от нашей пограничной службы, где кругом следовая полоса, колючая проволока, наряды и вышки, нет ничего подобного. На дороге легкий двойной шлагбаум, короткая зона «нейтральной полосы». Все. Кати дальше куда хочешь. А если не хочешь по дороге и у тебя нет желания красоваться перед пограничниками, то ходи по тропинке, любой. Их множество. С одной стороны на другую, с одной страны в любую приграничную. Никто тебя не остановит и не спросит - тетя у тебя там живет или любимая бабушка! Поэтому озабоченность у охранных мужей была большая.
Здесь, за городом был хороший аэродром. Типа нашего аэроклуба. Но наши попытки попрыгать потерпели полный крах. Нет, не из-за наших пастухов. Оказалось, что у них все платно. Парашют на тебя одели - плати. Самому одевать нельзя. Уложили - плати. Подняли в небо - гони монет. Сбросили - тоже ведь плати. Каждый прыжок в сумме выливается в приличную цифру, которой мы, конечно же не имели. Ребята там вежливые, понятливые, но без денег и не суйся. - Тоже мне социализм, ворчали мы, но - какой есть. Дома лучше. Пусть не в кроссовках, пусть в своей старенькой рубашечке, неоднократно латаной и давно забывшей свой первоначальный цвет, но никто не скажет мне: пошел с летного поля! Раз нет у тебя денег. Дома лучше. Это надо только сравнить с забугорьем.
Вот и начало соревнований. Парад всех стран, участниц. Оркестр во всю медь гремит! Речи, речи, речи. Все больше клятвы о нерушимости дружбы и верности. Развод команд по местам соревнований.
Первой у нас была стрельба. Отстреляли основные трое, потом мы с Мишкой. Три положения, лежа, с колена и стоя. По пять патронов на каждое положение. На пять патронов двадцать пять секунд. Что не успел за это время, то пропало. Успевай. Винтовка Мосина, образца дореволюционного, кажется 1890, дробь тридцатого. С граненым штыком, который, кстати, положительно влияет на точность стрельбы, все вместе длиной с мой рост. У других участников свои винтовки. Маленькие легкие. Наши мощные, серьезные. Не даром в Минлесхозе ВОХР (вооруженная охрана) стоит с такими «аппаратами», которые на пядь выше голов «вохровок».
- На огневой рубеж шагом, марш,
командует старший на линии огня. Выходим к своим местам. Здесь сам выбираешь, когда лежа, когда стоя.
Секундант дает команду «огонь» и включает секундомер.
Через 25 секунд команда - СТОЙ, Вот и все. Лег, получил патроны, зарядил. Эта процедура довольно сложная и длинная.
- Готов!
- Огонь!
Секундомер отмеряет свое, а я молочу в белое пятнышко, отстоящей от меня на триста метров, грудной мишени. Пять выстрелов, как из пулемета, разница лишь в том, что после каждого выстрела надо затвор передергивать, т.е. дослать новый патрон в патронник. Дослал, жми курок и снова...Теперь с колена. Огонь! Теперь стоя. Улетела стая пуль в фанерную грудь «врага».
- Стрельбу прекратить. Опускается белый флаг, поднимается красный. Оружие проверено, установлено в пирамиду.
- К мишеням шагом марш! По пять человек идут к каждой мишени, осматривают, каждый считает очки. Затем сравнивают и, если нет разногласий, записывают в протокол, все подписывают, снимают бумажку-мишень, которая с печатью и фамилией стрелка, подклеивают в книгу протоколов и несут к начальнику над стрельбами. К моей мишени претензий нет, как нет и белой середины, ибо вместо нее синее небо просвечивается.
Теперь пойдем метать гранату. Это обыкновенная лимонка, которую я еще в школе запуливал на 70 метров. Военрук научил. Раньше в школах преподавали военное дело. Как правило это офицеры-отставники. У нас был фронтовик, всю войну прошедший от Москвы и до Праги. Часть этого страшного пути он бегал по полю, перед наступающими немецкими танками, подбрасывал под гусеницы мины. И вот выжил! Сколько тысяч пуль пролетело стороною, сколько страха и боли пришлось испытать?? Выстоял солдат, сержант, офицер. Дошел живой до Победы! И нам, молодым, передавал свое умение. В свои немолодые годы «швырял», как он любил называть это занятие, лимонку на 80-90 метров. Здесь особенной силы не надо, поучал, здесь уметь надо. И учил до тех пор, пока что-то не открывалось в бросающем и тогда летела это ребристая железяка далеко-далеко.
Но то было в школе. Ныне окреп, посильнее стал. Особой надобности далеко бросать в армии нет. Куда бросишь, туда и иди за ней! Поэтому скромно, рядышком. Солдатская наука практична! На соревнованиях, конечно, бросаешь подальше, не ходить же за ней, там на линии специальные люди есть.
- На огневой рубеж шагом марш! Выходим. Получаем по пять болванок с дырочкой, суем как всегда палец в это отверстие, зачем? Никто не ответит. Все суют и мы тоже. Нас десять человек. Каждый метает по одной в очередь. Главный оглашает страну, фамилию и номер метателя. Выпускают в сектор. Давай работай. Первую можно не бросать на пределе, надо в сектор попасть. Тогда будет зачет.
Бросили.
У половины гранаты улетели далеко, но за рубеж сектора. Зачета нет. Мы с Мишкой по 60 дали, зато в секторе. Что мы бросаем, что нет, - пользы никакой. Наши данные зачтутся лишь при одном условии, когда кто-то из команды сойдет с соревнований. А кто сойдет? Все орлы! Проверенные, перепроверенные. Данные бросков пишут мелом на щите.
- Миш, гля, подбираются к нам. Давай пульнем по полной!
- Та, давай. Настроение легкое, команда наша первая идет. Что нам, запасным, не порезвиться. Миша разгоняется, бросок. 85м.
Держись Михайлик. Как учил нас фронтовик. 90 . Еще Миша! 83, 81. Миша, нервы! Хочешь переиграть!
- Нет, брат, под такими лозунгами не перебросишь! Смотри. Михаил Иванович, смотри богатая тряпками Европа, как в простой хлопчатобумажной гимнастерке русский солдат, наследник фронтовиков Отечественной делает свое военное дело. Смотри Европа и не форси перед нами.
Точно в секторе. Белый флажок вверх. Теперь ищите куда упала, да и сам снаряд ищите. Долго ползают на коленях судьи, на помощь отправляются дяди с повязками на рукавах. Нашли! На щите пишут мелом 101,5 м.
- Знай наших.
Что нам здесь еще делать? Пойдем, брат на травке посидим. От остальных попыток отказываемся. Нас не провожают бурными аплодисментами, но смотрят уважительно. Словами Отечество не прославить, дело надо делать. Получили мы на руки свои книжечки с результатами и, под руководством официального представителя дружественной страны, пошли к нашему ядру команды. Там уже все посчитали, распределили. Кому бежать первым, кому вторым. Нашим результатам порадовались, но главные очки будут на полосе препятствий. За бег туда, за полосу, за бег обратно, за все 'Вместе. Как три дисциплины и четвертая в сумме.
Запасные сидят в роли наблюдателей и болельщиков. Вот только если кто сойдет, тогда на арену выпустят бездельника.
Два дня отдыха. Тренировок нет. Мужи-охранники бездельничают, ибо нас, в отличие от участников других стран, которые и к себе домой поумотали, не выпускают за пределы зоны, правда обнесенной только красно-белой ленточкой, но охраняемой секретами и дозорами потщательнее государственной границы СССР. Да мы и не играем с государством ни в какие игры.
Нам тикать не хочется. Мы РУСИЧИ. Наша Родина - Русь Святая. Плевать нам на их свободы, даже в мыслях нет ничего криминального. Спим, лижем постное мороженое, едим свою тушенку с перловой кашей, облизываемся, глядя на редких парашютистов, которые разными цветами раскрашивают синь небес.
- По коням!! Звучит бас полковника Домодедова. Начальника нашей команды.
- На проверку документов выходи. Здесь так часто проверяют документы участников, что закрадывается мысль, - у вас здесь, наверно, жульничают постоянно. Час, второй, третий. Говорят у чехов и немцев нашли подставных. Разбираются. Еще у кого-то тоже. Э, Европа, жульничаешь. Последние штаны, что ль, проиграть боишься. А еще поучать нас вздумали, как нам жить правильно. На мелочах и то такой срам!
Но все приходит к своему концу. Закончили чистки, выходим на старт. Команда на квадрате за красной лентой.
Запасные рядом сидят-лежат. Начальство. Доктора. Бумажных дел мастера всякие. Полоса одна. Это в воинских частях их параллельно штук по пять, а тут для удобства зрителей все сделано. Первыми пошли чехи. Рев болельщиков, бубны, дудки. Срам какой-то. Ори сколь хошь, но во всякие инструменты голосить - не дело. Опять же - слаба и на голос Европа. Эхе-хе! Куда попали. А вы, мужи, нас охраняете. Сто лет оно нам не надо!
Бегут ребята, стараются. Мы тоже покрикиваем, советы даем. Свои же. Армейцы. Хорошо прошли немцы. ОХ, хорошо. По цифрам на табло, получается, что они идут первыми. Наши тренеры карандаши стирают о бумагу, рассчитывают темп прохождения. Нам вторыми нельзя быть. Никита съест с костями. Кто допустит мысль о втором месте!
Вот и наш выход. Первым идет Зинченко. Ровно, как машина, строго по графику. Ни секунды в сторону. Есть! Потом Ланин. Он нервничает явно. Но тренер кулаком все объяснил. Вылезешь из графика - убью! Конечно это метафора, но дисциплина быть должна. Третий, четвертый. Все нормально. Немцы чуть вперед, но у нас Санек Козлов. Даром фамилия такая, бежит как олень. Красиво, легко. Будто и не работа тяжкая, а так прогулочка. Давай Саня. Не посрами Отечества. Тренер что-то указует, а Саня уже отключился. Он весь на полосе. Мы все замерли и публика притихла. Нам они, правда, и не гудели в свои трубы. В тишине работали. Так изредка кто-то вопил, но к добру или нет, не ясно. Пронесся Сашок гладким бегом вдоль полосы и все замерли. Такой красоты и скорости еще здесь не было. Разбег, трехметровую яму перелетел соколом, схватил ящик с патронами, несет, бросает в кузов, сам взлетает туда. Так, через борт, перекатом вниз. Разгон на забор! Ну!! Саня лезь!!!
Второй разбег. НУУУУУ!!! Нет! Сгорел наш Сашка. Не может через этот двухметровый забор перескочить. Все! Снят.
Судья просит выставить запасного.
Доктор уводит Сашку в свою палатку. На стадионе стоит дикий вой! Люди, никак вы радуетесь? Вы что?! Точно орут от радости. Мы же вас кормим и поим, защищаем и охраняем, много еще чего, а вы нашей неудаче радуетесь?
Загорелось в груди. Нет не злоба, но что-то сильное и чисто русское.
- Николаич, я пойду.
- Куда ты пойдешь, на тебе лица нет. Мишка пойдет. Он спокойный. Хоть и не даст результат, но и не баранка полная. Сиди!
- Нет, Николаич, это наш полковник, пойду я. Сдыхать не буду, но этой чистенькой публике сопли по мор.. .лицу разглажу.
Дух, Николаич, во мне возмутился.
Как летел эту штурмовую, просто не помню. Все отработано, каждое движение. Помню только, когда прыгнул в окоп, то этого вражину-чучело поддел так штыком, что он слетел с кола и, размахивая пустыми рукавами, долго летал ища пристанища.
Все же родная земля приняла страдальца, брякнулся рядом с трибуной для почетных гостей.
Долго молчал стадион. Очень долго. Или мне так показалось.
Но когда на табло написали цифры и Маршал Чуйков Василий Иванович, за неимением ничего другого под рукой, снял и подарил свою фуражку, - стало ясно.
Отечество не посрамили.
Доктор все хотел пощупать пульс, померить давление.
Майор, какой пульс? Какое давление? Не дышал я вообще! Вдохнул, а на финише выдохнул.
Вот и подводи итоги. Что важнее сила или дух?
Всегда земля Русская стояла Духом.
И стоять будет! И нет силы, которая победить ее сможет.