Сиона почитали в Ноксусе за то, что он голыми руками убил демасийского короля. Но даже после смерти этому жестокому воителю из далекого прошлого не позволили обрести покой – его воскресили, чтобы он вновь послужил своей империи. В нем не осталось почти ничего человеческого, ведь он не глядя убивает каждого, кто встает у него на пути, будь то друг или недруг. В грубых доспехах, пришпиленных прямо к гниющей плоти, Сион по-прежнему с безрассудной яростью рвется в бой, тщетно пытаясь вспомнить свое истинное "я" между взмахами могучего топора.
Больше века назад жестокий полководец Сион вселял ужас в сердца врагов и союзников, безжалостно убивая всех, кто смел вставать у него на пути. Он был последним из племени гордых воителей, служивших Ноксусу со дня его основания. Своим предкам он поклялся не отступать в бою ни на шаг и, когда придет его час, умереть как подобает воину.
Сион не мог похвастаться стратегическим складом ума, но добивался больших военных успехов благодаря своим жестоким методам и одержал много кровавых побед во имя Ноксуса. Империя достигла мощи, какой не видывала уже много веков, поэтому верховное командование оказалось не готово к тому, что одна из западных держав сначала дала отпор, а потом и вовсе оттеснила завоевателей. Эти демасийцы прогнали носкианские отряды на восток и заставили укрыться за стенами крепости Хвардис. Сиона эти события застали в Серебряных горах. Пылая гневом, он немедленно двинулся на юг.
Когда он прибыл в Хвардис, вражеское войско стояло на почтительном расстоянии от крепости. Осаждать ее в планы демасийцев не входило: оттеснив захватчиков со своих земель, они собирались вернуться домой. Чтобы наказать этих выскочек за дерзость, Сион стал готовить свое войско к бою. Ноксианский командир Хвардиса, напротив, предпочел спрятаться за крепостными стенами: демасийцы уже изрядно потрепали его гарнизон, так что позволить им уйти с миром казалось разумнее всего.
Сион и его воины кровью заплатили за ныне утраченные земли. В гневе могучий воин сбросил командира с крепостных стен и отдал приказ о наступлении.
Сион врезался в демасийские ряды, стараясь прорубиться к полководцу – королю Джарвану I. Отряд Сиона тоже сражался бесстрашно, но защитники Хвардиса оказались трусливы. Их боевой дух был подорван, и вскоре они бежали обратно в крепость, бросив Сиона и верных ему людей в окружении врагов. Храбрые воины падали один за другим, но Сион продолжал сражаться.
В одиночку, израненный мечами и утыканный арбалетными стрелами, он наконец добрался до Джарвана I. Последовала жестокая схватка, в которой демасийский правитель нанес противнику смертельный удар. Сион выронил свой топор и, собрав последние силы, одной рукой сорвал с головы Джарвана корону, а второй сдавил ему горло. Вновь и вновь гвардейцы пронзали Сиона клинками, но его хватка не ослабевала.
Он сдался смерти лишь после того, как она забрала короля.
Ноксианцы нашли Сиона, бездыханного, но все еще сжимавшего в руке демасийскую корону, и перенесли в Бессмертный бастион. Там ему устроили почетное погребение: насыпали над телом курган и поставили на нем статую, которая должна была увековечить его подвиги.
Через полвека гробницу Сиона вскрыли.
За годы, прошедшие со смерти Сиона, ноксианская власть ослабла. Верховный полководец Борам Дарквилл был готов любой ценой восстановить былую славу империи. Союзники Дарквилла, таинственная группа заговорщиков под названием "Черная Роза", с помощью запретной магии оживили давно умершего воителя и представили его Дарквиллу.
Тот не стал отказываться от такого дара, и Сион вернулся к жизни. Он больше не чувствовал боли; его вела в бой неодолимая жажда крови.
Подобно живому тарану он обрушивался на врагов Ноксуса, уничтожая всех без разбора – однако эти победы обходились ноксианской армии еще дороже, чем при жизни Сиона. Он был совершенно неуправляем и без сожаления убивал и врагов, и союзников. Те, кому приходилось сражаться рядом с ним, начали дезертировать. Наконец Дарквилл приказал вернуть Сиона в подземное заточение.
Попытка заковать его в цепи стоила жизни сотням воинов. Наконец это удалось сделать, и Сиона затащили обратно в Бессмертный бастион. Лишенный возможности проливать кровь, воитель впал в неконтролируемый гнев под действием магии крови, которая поддерживала в нем подобие жизни. Лишь когда Сиона замуровали внутри его собственной гигантской статуи, грозные рыки наконец затихли.
Долгие годы он томился там, запертый между жизнью и смертью. Когда его гробницу вскрыли снова, империя была уже совсем иной. Дарквилла сверг его же собственный полководец Джерико Свейн – но Сиону не было дела до имен. Он метался в своих оковах, обезумев от желания броситься в бой.
В цепях и в железной клетке его доставили в Хвардис, который при Дарквилле откололся от Ноксуса. По замыслу нового верховного полководца, Сион должен был стать для них карой за бунт.
Воитель перебил всех защитников крепости и сровнял ее с землей. Он хохотал, разрушая башни голыми руками. Другие области, покинувшие Ноксус, вскоре преклонили колени из страха, что станут следующей жертвой восставшего сокрушителя.
Когда немилосердный свет солнца падает через раскрывающиеся двери гробницы, Сион ликует, ведь свет означает шанс сбросить оковы, утолить жажду крови и хотя бы на время заглушить голос безумия, в котором тонут все остальные голоса.
У Сиона сохранились лишь отрывочные воспоминания о прежней жизни – и того, что случилось с ним после смерти – но одно не изменилось со дня его гибели. Сейчас, как и тогда, мир дрожит от его поступи.
