Она любила мечтать. Мечты для Ланы, были чем-то вполне реальным, тем, что можно потрогать. Можно даже сказать, что это была ее вторая реальность, некое «второе измерение»…
В мечтах, Лана могла быть такой, как ей хотелось.
Как все девочки на свете, она мечтала быть ослепительной красавицей. В ее понимании, это означало наличие густых, длинных ресниц, правильной формы бровей и копны локонов, струящихся волнами до самых пяток.
В жизни, Лана была самой обычной девочкой: правильные черты лица, карие глаза, милая улыбка и две косички, подвязанные колечками.
Папа умер, когда Лане исполнилось десять лет. Она бережно хранила в памяти воспоминания, о том, как он называл ее красавицей и улыбался. Лана заглядывала в добрые глаза, с лучиками морщинок, и видела там любовь.
Но папы больше нет и некому рассказать о ее ладной фигурке, ровных ножках и симпатичных ямочках на щеках. Нет больше рядом родного человека, который мог парой слов улучшить настроение и научить как жить в этом непростом, подчас жестоком мире.
Как-то раз, бабушка Аня прислала письмо.
Лана любила бабушку. Когда та приезжала в гости, внучка, примостившись рядышком, наблюдала, как бабушкины руки с помощью тоненького крючка и катушки белых ниток творят кружевные чудеса. Часами слушала истории о былом, впитывая уют, исходивший от седых волос, старенького цветастого халатика и тихого, убаюкивающего голоса.
Бабушка выросла в большой многодетной семье.
- На медку, да на яблочках! - говаривал ее отец. - Младшенькая, балОваная!
Зажиточная семья прадеда, имела свою пасеку и большой яблоневый сад.
Они и стали причиной тому, что семью дважды раскулачили. Большую часть сада и ульи с пчелами забрали в колхоз. Яблони потом вырубили, пчел загубили, а ульи растащили на дрова. Стук топоров, рубивших родные деревья, был слышен в доме.
- Отец сам схватился за топор, - рассказывала бабушка, - но Данила, брат, повис у него на руках, и мать…
- Порублю! - в отчаянии кричал отец, - Всех порублю! - по морщинистым щекам катились крупные слезы, пропадая в густой бороде.
- Я же их, из прутиков рОстииил! Родименькиееее!...
Позже смирился, но в колхоз не вступил. Только делать уже ничего не мог. Все валилось из рук. Объясняя свою немощь, усмехался:
- Ничего! Не пропадем! Пионеры с барабанами похоронят!
Впрочем, младшенькую, и к пионерам отпустил, и впоследствии, разрешил работать в колхозе счетоводом.
Когда грянула война, Данила, одним из первых, ушел воевать. #великая отечественная война
Дома оставил жену, да двух малолетних деток. Он погибнет от ран, в госпитале, под Ленинградом, в сорок третьем, в должности командира взвода связистов. Только, ни его родители, ни сестры, ни жена с ребятишками, об этом не узнают. #память о войне
Им придет лишь «позорная» бумага, где красивым, каллиграфическим почерком будет написано: «Пропал без вести».
По мнению Ланы, эта формулировка давала надежду, что человек жив. Она не сразу решилась сказать об этом бабушке, а когда сказала, тут же пожалела о сказанном…
Бабушка, посмотрела на Лану, вдруг широко раскрывшимися глазами, будто впервые увидев внучку. Потом ее подбородок задрожал, губы, что-то пытались сказать, но вместо слов полились слезы. #память поколений
Уткнувшись морщинистым лицом в натруженные руки, бабушка долго плакала, крючок и кружевное облако упали на пол, а Лана не знала, как ее успокоить.
Она пыталась сказать что-нибудь успокаивающее и дарующее надежду, но получалось только хуже. Понять, что весть о смерти горячо любимого брата может быть принята со скорбью и смирением, а мысль о том, что возможно он жив, причиняет острую боль, Лане было сложно.
Друзья, это начало 4 главы из первой части моей книги "Омелкины сны".
Глава большая, поэтому ждите продолжение...
В этой главе много личного. Возможно я об этом как-нибудь расскажу в одном из постов...
Tags: Проза