- Варвара Вячеславна, ты бы прикрыла окошечко-то, продует тебя, боюсь, ведь не май месяц! – Михалыч уверенно вел машину, ворчал, как всегда мимоходом заботясь о Варьке. Не май. Конец апреля. Весна в этом году ранняя и настойчивая, так и хочется подставить лицо под теплые солнечные лучи. Но если Михалыч так печется, окно все же стоит закрыть – пусть не переживает. Варька любила водителя, работая вместе уже четвертый год, любила его грубоватую заботу о ней, как о дочке, молчаливость, недовольное ворчание на неумех на дороге. Однажды Михалыч спас ее от карьерных интриг, сообщив руководству компании о готовящейся подставе, о которой он узнал, став невольным свидетелем телефонного разговора одного из бывших Варькиных коллег. Порою высоко взлетевшие клерки, озабоченные своим карьерным ростом, даже не замечают, что обслуживающий их персонал – водители, секретари, уборщицы – тоже люди. Так случилось и тогда – Стас, карьерист и подлец, второй претендент после Варьки на освободившееся тогда место руководителя юридического отдела департамента, решил подставить Варвару, банально удалив из ее рабочего компьютера документы, над которыми она работала некоторое время и которые необходимо было сдать руководству в срок. Это было смешно, поскольку Варька всегда надежно сохраняла проделанную работу, имея со времен студенчества привычку не доверять технике. Однако случившееся напугало Варьку, которая сразу же поняла, что это не банальный сбой компьютерной программы, а намеренное действие кого-то из коллег. Никому ничего не сказав, Варька насторожилась. Однако в дело вмешался Михалыч. В компании мало кто знал, что Михалыч был одноклассником генерального директора, но все знали, что Михалыч – страстный борец за справедливость. Однако Стас почему-то этого не учел, или забыл, а скорее совсем не обратил внимание на то, кто сегодня за рулем служебного автомобиля.
Развалившись на заднем сиденье и отдав распоряжение о том, куда ехать, он достал телефон и стал с жаром обсуждать с кем-то посвященным подробности своих закулисных игр. Возмущенный Михалыч, услышав, какие страсти бушуют в его родной конторе, довезя Стаса до нужного места, тут же набрал телефон генерального и все встало на свои места. Стас уволился, а Варька благополучно заняла место руководителя отдела. Да, посвященной оказалась мать Стаса, женщина весьма властная и влиятельная, занимавшая в местной администрации определенный пост, позволяющий ей упорно двигать сына вверх по карьерной лестнице. Отголоски увольнения Стаса еще долго будоражили компанию, но генеральный ни разу не усомнился в своем решении. Недаром же он был одноклассником и другом детства Михалыча.
За обочиной, в зарослях травы мелькнуло что-то красное, и Варька отвлеклась от своих мыслей и перевела взгляд вперед на дорогу. Автомобиль приближался к голосующему мужчине. «Михалыч, останови!» - быстро попросила Варька. «Да что ты, с ума сошла, то какой-то местный, за бутылкой в соседнюю деревню, наверное…» Михалыч, как обычно, заворчал, однако машину остановил. Подбегающий к машине мужчина возбужденно заговорил сразу же, как только увидел, что двери автомобиля распахнулись – «Слава Богу, Вы остановились – уже полчаса голосую, никто не останавливается, сыну плохо стало, прямо за рулем сознание потерял, машина в кювет ушла, перевернулась, а телефон сел – мы с рыбалки ехали, а я вылез и голосую, а никто не останавливается…» «Так вот что это было, что так меня насторожило – машина в кювете!» - подумала Варя. Михалыч побежал к месту аварии, а напуганная Варвара стала набирать номера скорой помощи и полиции. Вызвав все нужные службы, она подбежала к мужчинам и увидела, что те уже извлекли из автомобиля молодого человека, одетого примерно так же, как и его отец – в старую брезентовую куртку, джинсы. Парень едва был в сознании, лежал на старом покрывале и стонал. Скорая и полиция прибыли практически одновременно. Медики погрузили в машину носилки с пострадавшим, задали несколько вопросов его отцу и уехали. Полицейские принялись деловито опрашивать присутствующих. Оказалось, что отец и сын были на рыбалке у своих друзей в одной из приозерных деревень. Парню, со слов отца его звали Максим, стало не по себе еще ночью, но утром все же решили ехать домой на машине. На трассе Максиму стало плохо и он потерял сознание прямо за рулем. Ну а остальное Варька уже видела своими глазами.
Когда полиция позволила им уехать, Варька и Михалыч сели в машину и в полном молчании тронулись дальше. Немного проехав молча, Михалыч хмыкнул и, по своему обыкновению, ворчливым тоном произнес: «Ну мать, ты даешь, как ты его разглядела-то! А сидела – то притихшая, почти дремала, и на тебе! Я не увидел, думал, ну мало-ли, мужик с перепоя голосует, может, сигарету стрельнуть, вид-то у него еще тот был! А она разглядела! Даешь, мать!» Хвалил Варьку Михалыч не часто, при этом делал это всегда таким образом, что со стороны могло показаться, что он ее отчитывает за что-то. Но, привыкшая за четыре года к Михалычу, Варька всегда точно определяла – нет, не ругает ее Михалыч, наоборот – хвалит!
Однако сама себя Варвара никаким героем не чувствовала, сидела грустная и размышляла о том, как равнодушны, как черствы стали люди друг к другу. Вот вышел мужчина на дорогу – и всего – то, ну одет неважнецки, ну и что? Так мы сразу же – «бомж» какой-то голосует, зачем останавливаться? А если человеку действительно помощь нужна? Вот и отец Максима – полчаса на оживленной трассе и на тебе – никто даже не подумал остановиться. И они с Михалычем тоже бы не остановились, если бы внимание Варьки не привлекло что-то красное в траве придорожной канавы – машина это была красная, вот что это было. Только осознание того, что это машина, при чем лежащая на собственной крыше вверх колесами, не сразу пришло к Варваре. Сначала был сигнал, что что-то не так, что в окошке автомобиля мелькнуло что-то, чего там быть не должно… Случайность…. Совершенно случайно увидела… Совершенно случайно они с Михалычем ехали именно здесь и именно в это время…Ведь ее начальник так и сказал – «Не будет случайно времечка?»… А ведь если бы не тот самый «запросик» в «культуру», как изволил выразиться Игорь Григорьевич, и проехали бы они с Михалычем здесь гораздо раньше…Вот ведь…. Ну надо же…