Я решил изменить формат общения с вами. Интересней будет, если я научный материал подам в виде хроник из будущего. Точнее – одного из вариантов будущего.
Итак, переместимся не только в пространстве, но и во времени. Год – 2058-й, место – система Сатурна, его блистательный спутник Энцелад.
Хроника 1. Два часа покоя
Отблеск Сатурна на льдинах размером с дом сиял как лакировка. Всё закончилось час назад, «кроты» (роботы-исследователи) уже сновали у «Икара» и вгрызались в грунт, измеряя его прочность и дюжину прочих характеристик. Орбитальный модуль «Крит» связывал шлюпку «Икар» с Землёй – видеоклип посадки был уже в 15-ти минутах от приёмных станций Центра. Значит, обратное «Ура!» придёт через полтора часа. Ждать было приятно, но ещё блаженнее – ощущать вес, по которому соскучилось тело. Хотя и одна девяностая от земной, эта тяжесть всё же была подобна горящему ночнику, яркому после полного мрака – мир приобретал определённость, направление и перспективу.
Лиля стала ещё миловиднее (хотя куда уж, кажется, больше!) в эйфории общей победы, и Марк откровенно следил не за мониторами, а за её летающими по виртоклавиатуре пальчиками, напряжением нахмуренных бровей, губами, которые что-то шепчут на общевосточном… Языка он не знал, а переводная панель отображала звук, но не угадывала движения губ. Марк спрятал в шлем прозрачный щиток информатора и запел тихо на южнорусском: «Кохана! Сонце і небо, море і вітер – це ти, це ти». Лиля ответила по-русски, на языке экспедиции: «Сейчас крота в пропасть упущу – ты будешь виноват».
Девушка в свои 23 года была уже рободиспетчером и сейчас гоняла три сотни ботов по скользким склонам как бы играючи. За глаза её называли «е-мама» и считали двинутой на любви к ботам программным и физическим, но у неё был и другой талант – она знала все языки экипажа, а общевосточный полагала родным.
Два робота всё же провалились в какую-то щель и десяток других бросились, по команде диспетчера, на их спасение, цепляясь друг за дружку и вытягиваясь в цепь. Гигантскими шагами в мониторную вплыл Константинос – и, с непривычки к появившемуся недавно весу, протаранил соседний с Лилей стул.
- Опа! Адексиос! Прости, малышка! Три месяца невесомости, а тут – эта тягота… тяжесть.
- Ола кала! Всё норм, дедушка.
- Какой я дедушка?!
- Для малышки в самый раз, - улыбнулась Лиля. – Приступай, Костя, твоя очередь, – и переключила управление в режим программиста-технолога.
Рядом с гигантом Костей она действительно казалась девочкой. Технолог внёс широкие пятерни в свет виртоклавиатуры и, неожиданно изящно, движениями аристократа-пианиста, стал сплетать огни и нити программных элементов в разноцветные блоки. В ответ его пассам, пока робокроты прятались от двухсотградусного мороза в ёмкостях под днищем «Икара», к работе приступил тяжёлый технобот Вася. Так его прозвали с первых дней экспедиции, когда на лунной стройбазе Василий Игоревич, тамошний наладчик оборудования, в шутку начертил своё граффити-имя на борту аппарата – «Хоть так буду с вами!»
Восемь кротов остались по периметру для сейсмоконтроля, а Вася, выпустив в стороны резаки, стал взламывать поверхность вокруг себя, постепенно покружаясь в ледяную кашу. Когда он почти скрылся в ней, свет каюты мигнул голубым сигналом оповещения – Земля ответила. Связист Марк дважды перечитал текст на своём мониторе, бросил краткое: «Есть проблемы», и пустил по каютам оранжевый сигнал экстренного сбора экипажа.
(При монтаже иллюстраций использованы общедоступные файлы и программа Stellarium.)