Отношения с мамой никогда не были простыми. А точнее сказать их и не было. Была игра в семью. До определенного возраста всё что интересовала маму сводилось к трем правилам:
- поешь;
- сиди дома;
- помой, убери, сделай и т.д.
То есть формат начальника и подчиненного или точнее сказать надсмотрщика и раба. Конечно я утрирую, но свободы слова и мысли в нашей семье точно не было. Пока мне не стукнуло 26 лет, и я не уехал на север на заработки – моего мнения не спрашивали ни по одному вопросу. Будь то покраска стен в комнате, покупка телевизора или еды, ну а про учебы, одежду и друзей даже говорить не хочется.
Самое страшное что до 24 лет эту модель поведения или точнее сказать наших взаимоотношений я сам принимал. Я сам играл по этим правилам. И действительно, надо было бежать раньше, но воспитанный страх перед большим миром сделал своё – я тянул до последнего. А последней каплей стал тот факт, что работающая мама, получающая пенсию и старший братец – начали тянуть с меня деньги. Это был переломный момент. Я понял, что жизнь свою я устроить не смогу, пока не сбегу от неё.
Про вампиров и вампиризм
Моя девушка, а теперь и жена как-то подсказала мне замечательную фразу про гиперзаботливых мамаш –
«Я сделаю все для твоего счастья, при условии, что ты будешь не счастлив»
Автору фразы можно смело дать нобелевскую премию. Такое чувство что эта фраза – лейтмотив моих взаимоотношений с мамой. Она помогала так неуклюже, что со стороны выглядело не как помощь, а как натуральное вредительство. Один из примеров: во всеуслышание она пообещала подарить деньги на свадьбу, даже была озвучена конкретная сумма и деньги должны были пойти именно на организацию торжества. Однако на практике все оказалось совсем не так. Каждую трату денег нужно было согласовать, показать, что это за фотограф, объяснить почему именно он, ведь есть подешевле. Ответить на вопрос, почему нужно вносить аванс за ресторан и почему именно этот ресторан, ну и каждый раз все это сопровождалось буквально клянченьем денег, обиженным и слезным лицом мамы. Сто раз пожалели, что приняли «помощь».
Оглядываясь назад думали, что не стоило и организовывать ничего, не стоило звать никого – нервы были бы целее.
Ещё один случай достойный внимания. Я оформлял автокредит, естественно был указан и контактный телефон моей мамы. Вечером она позвонила со словами – «что ты делаешь? Ты же разобьешься? Зачем тебе это?» Нет чтобы порадоваться за сына, покупает машину, думает о будущем, сам платит кредит. Вроде должен быть молодцом, а на деле предатель родины.
Это все конкретные случаи, а общение наше протекало всегда по одному сценарию. Она всегда жаловалась: на здоровье, на работу, что я редко заезжаю, всегда плакала. После разговоров с ней я был как выжатый лимон. Я не хотел ничего. Были силы только, чтобы упасть на кровать и не двигаться. По началу я переубеждал её, находил аргументы, спорил и чувствовал, как при этом я слабею. Действительно было ощущение, что из меня выпивают жизнь.
Позже я перестал и вовсе с ней спорить. Наши разговоры стали короткими и вечным вопросом в них звучало – а почему ты ничего не рассказываешь? На что я всегда отвечал – зачем? Ты все равно все раскритикуешь.