В последнее время мода на волонтерство набирает обороты. Тысячи человек хотят стать волонтерами, чтобы помогать другим, чтобы чувствовать себя полезными, хорошими, кому-то нужными...
Хороша ли эта тенденция? Да, безусловно. Не так важно, с какими целями и для чего один человек идет помогать другому, оставляя свои собственные дела. Должны ли все хотеть быть волонтерами и бежать оказывать помощь страждущим? Нет, не должны. Не желающий помочь другому - плохой? Эгоист? Не знаю. У меня есть свой опыт волонтерства.
Я росла достаточно добрым и отзывчивым ребенком, поэтому когда в школе на летних каникулах нам предложили "поработать" в доме престарелых, я согласилась. Что я ожидала там увидеть? Конечно, стареньких бабушек и дедушек, которые очень одиноки и хотят внимания. Но в тот самый день, когда я переступила порог дома престарелых, моей детской психике был нанесен непоправимый урон.
Во-первых, как выяснилось, неожиданно для нас всех, в доме престарелых жили не только старики, но и люди с различными физическими и психическими отклонениями. Мычащий парень с текущими слюнями, встретившийся нам с одноклассницами на территории дома престарелых, явно просто не мог нам указать путь к центральному входу.
Это зрелище напугало меня, но пути обратно уже не было, как я тогда думала. Дети, вообще, очень ответственная категория граждан. Ведь с рождения они должны: вовремя заговорить, хорошо учиться, слушать взрослых, стоять по стойке смирно. Именно поэтому я пошла дальше.
Первое, что я почувствовала, зайдя внутрь, - это запах мочи, от которого резало глаза. По пути в кабинет директора сего заведения нам повстречались необычно выглядящие люди, с физическими уродствами. Коридор, по которому мы шли, был узкий, поэтому жильцы дома престарелых задевали нас руками, плечами, некоторые пытались потрогать намеренно. После того, как санитары провезли мимо нас мужчину с огромной грыжей на голове, кричащего матом, глаза я больше не поднимала и смотрела либо в пол, либо в стену.
Я запомнила зал, в котором стояли кровати с неподвижно лежащими людьми, они никогда не шевелились и смотрели в одну точку. В этом помещении пахло сильнее всего, поэтому ту неделю, которую я там провела, в этом месте я бежала особенно быстро. Были еще две девочки, мама, которых уезжала из Чернобыля беременной. Я так и не узнала, как они выглядят, так как всегда стояла за дверью, пока одноклассницы выманивали у них печеньки и конфеты. По рассказам я знала только, девочки эти были в очень плохом состоянии и очень хотели общаться.
На третий день у меня началась истерика и меня отправили в библиотеку, перебирать целый день книжки. При мне посетителей там не было ни разу, что меня радовало. Но воняло там все так же жутко.
Мы должны были посещать этот дом престарелых две недели. Я еле выдержала одну. Я почти не спала и не могла есть. Меня отпустили, видя синяки под глазами и дикий потухший взгляд.
За эту неделю я узнала, что есть очень больные, немощные и несчастные люди. А нужна ли была мне информация тогда? Была ли она мне полезна? Однозначно, нет. Зато появилось много страхов, фобий. И да, я поняла, что я никогда не буду волонтером. Я просто не смогу видеть чужое горе.
Было ли мне жалко этих людей? Было. Очень. Каждого, с кем я пересеклась там, обмолвилось пол-словом, я помню. Помню их имена, характеры. Это живые люди, которым я помочь ничем не смогла. Моя психика не выдержала. Я не была готова принять эту сторону нашего мира.
Наверное, я эгоистичная дрянь, но вся моя помощь с того момента заключалась лишь в деньгах. С удовольствием скину с заработной платы энную сумму в приют для животных или на счет больного ребенка, но убирать продукты чужой жизнедеятельности я не пойду.
А вы что думаете по этому поводу? Сами пытались быть доброй феей? Вышло?