В городе Пекине живет красивая девушка по имени Ли. У нее есть прозвище “3000 долларов”. Ли отлично говорит по-английски, неплохо знает французский и русский языки. А потому работает гидом и проводником для всеразличных (скорее бизнес-, чем туристических) делегаций в Китай.
Она сопровождала нас во время двухнедельного вояжа по ее родине. Срок – более чем достаточный для того, чтобы по-настоящему подружиться.
В один из вечеров нашего путешествия в компании зашла речь о кличках и прозвищах. Тут-то она и призналась, что в семье ее зовут Ли 3000$. Алкоголь, знаете ли, расслабляет жителей Юго-Восточной Азии немного быстрее закаленных европейцев и россиян. Причина такого странного имени оказалась следующей:
- Дело в том, что я четвертая дочка в семье. А это для Китая – очень плохо. Большие налоги и другие трудности. Правительство борется с перенаселением. Но, к счастью, мой папа из тех, кого называют “национальным меньшинством”. Он из небольшой народности, живущей в предгорье Гималаев. И мне, как потомку и представителю «малых народов» предоставили социальные льготы. папа подсчитал, что таким образом наша семья сэкономила 3 000 долларов. Ну и дал мне эту кличку.
- А какова же численность этой народности-то, откуда отец? – спросил я, человек, приехавший из Латвии, страны, чья многонациональная община составляет миллион семьсот тысяч, плюс-минус.
- Нас осталось катастрофически мало. – С грустью ответила Ли. – Катастрофически. Всего-то восемь миллионов...
Ничего себе! Малый народ, превосходящий население Финляндии, Новой Зеландии, Ирландии, Грузии и Армении. Равный по численности количеству жителей в Швейцарии, Австрии, Израиле и Таджикистане!
Ли курит китайскую сигарету и печально смотрит на то как мы веселимся над ее словами.
- Ничего смешного здесь нет. Поймите вы, что я обречена теперь выйти замуж за человека из моего народа, хочу я того или нет. Таковы традиции и нашей семьи и нашей общины. А я вот не хочу. Кто знает: может быть мой будущий парень сидит сейчас на лестнице Сорбонны и читает книжку? Может быть у него светлые волосы и он прокладывает дорожку среди первого снега на своем велосипеде в свою мастерскую в Стокгольме? Может быть он за углом, в обычной пекинской кофейне с чашкой капучино ждет именно меня? Почему я должна себя в чем-то ограничивать, когда мир так огромен, а жизнь – так коротка? Выучив языки, а с ними и другую культуру и другие традиции - я заразилась вирусом свободы. А это очень пагубно для нас. Видете ли, мы, китайцы, по одиночке очень легко адаптируемся в чужой среде. Мы моментально учим язык и делаем хорошую карьеру. Но, если мы приезжаем куда-то в большом количестве, то мы привозим с собой Китай. Посмотрите, что произошло с Гонконгом, после того, как он опять стал нашим? Он превратился в гигантский Чайна-таун…
Окончив свой монолог, Ли задумалась на минуту, достала из пачки еще одну сигарету, а потом в ней снова проснулся гид-профессионал:
- Я знаю, что прилагательное “китайское” ни у кого не ассоциируется с определением “качество”, но, знайте: китайские сигареты на сегдняшний день – лучшие в мире. В них - настоящий, отборный табак и никакой селитры и прочих химикатов. Когда-то Мао Цзедун, наш великий кормчий, велел разработать свои сигареты, чтобы не покупать их у Америки, что, в итоге, и было сделано. Вы знаете, что количество курящих людей в Китае превосходит все население США?