Вот уже и три года прошло, как Ивана на фронт забрали. Авдотья тот день запомнила хорошо. Сначала посыльный из райкома на лошади прискакал, вспененный весь, что сам, что лошадь.
"Война, немцы напали!" - орёт.
Все на него, как на полудурошного тогда смотрели. Какая война? О чём ты? Лишнего вчера выпил что ли?
А следом за ним грузовик прикатил, пыльный весь, глохнет на ходу, а всё равно едет. Из грузовика вышел заместитель председателя райкома и комиссар из призывного пункта, оба местные, народ их знает.
Достал райкомовец громкоговоритель и объявил: "Населению собраться на центральной площади. Иметь при себе документы!"
Собрались. До конца не понимая, что происходит. Участковый Степан вместе с бригадиром колхоза нашего, столы притащили, поставили в начале площади. За один стол райкомовец уселся, а за другой комиссар.
"Сначала мужчины. С документами!" - опять в свою громкоговорилку объявили.
Пошли мужики к столам, по одному. А потом их как-то странно разделять стали. Одних направо ставили, а других налево. Ивана тогда с правой стороны поставили.
"Те, кто справа стоит! Два часа на сборы и к машине! С собой тёплые вещи, документы и ничего лишнего! Остальные - разойдись!" - прозвучал голос комиссара.
И толпа начала расходиться, как будто бы и не произошло ничего.
"Куда вас теперь, Ваня?" - спокойно спросила женщина, когда Иван зашёл в дом.
"На войну, видимо," - также спокойно ответил тот, сворачивая в узел фуфайку.
"А мы тут как же?" - до сознания Авдотьи начало доходить случившееся.
"Да не переживай ты так! Комиссар сказал, что ненадолго это всё! Немца обратно выгоним и по домам! Так что, как картошку сажать надо будет, так я уже дома буду!" - улыбнулся Иван, приобняв супругу.
"Чует моё сердце, не к добру это..." - только и вымолвила Авдотья.
Проводила она мужа до грузовика. Да и остальные бабы там же собрались, даже те, у которых мужики непригодными к службе оказались.
"Раз, два, три, пять, десять... Все двенадцать голов на месте, можно ехать!" - доложил райкомовцу комиссар.
"Ты что же это, людей как скот считаешь!" - раздалось в толпе.
"А ну цыц мне! Не до церемоний тут!" - огрызнулся комиссар и запрыгнул в кузов. Райкомовец в кабину уселся.
Грузовик с трудом завёлся, то и дело стреляя выхлопной трубой, и тронулся с места.
"Не скучай, скоро вернусь!" - услышала Авдотья голос своего мужа. В последний раз.
С того дня прошло уже три с половиной года. Поменялось за это время многое. Два раза немцы в деревню приходили, два раза их наши выгоняли. В итоге, выгнали. Как говорят, окончательно. Хотя... Тогда тоже говорили, что ненадолго всё это.
От Ивана один раз письмо приходило. Два года назад. Писал, что жив и здоров. Это главное. Авдотья потом каждую неделю письма на тот адрес отправляла, но возвращались обратно. Видимо, сменила позиции полевая почта.
Картошку она два раза без мужа сажала, так и ту, немцы позабирали.
"Хароший у тебя картошка!" - говорил ей немецкий комендант, когда у неё в доме квартировался. А Авдотья улыбалась, кивала и в воду плевала, в которой картофель варила.
Потом этого коменданта наши порешили. Он и понять ничего не успел, спал, напившись самогона.
А в этом году картошки нет. Нечего сажать было. Да и не для кого. От Ивана ни одной весточки, хоть бы похоронка пришла, чтобы тоже помереть спокойно можно было. Но нет.
Каждое утро Авдотья выходила на крыльцо и садилась, тяжело опускаясь на ступеньки. Смотрела вдаль и ждала Ивана. Надеялась и верила, что жив её муж.
"Застудишься, иди в дом," - беспокоилась за неё соседка.
А здоровье и правда, давно уже не то. За эти три года состарилась Авдотья, словно не сорок ей, а все семьдесят уже. Спина болеть стала, иной раз и вовсе разогнуться никак не получалось. Но всё равно, каждый день мужа ждёт на крыльце...
Фронт уже далеко был, немца и правда погнали, будь здоров! Каждый день по радио передавали сводки об успехах советской армии, о том, что скоро Берлин наши возьмут.
"Наверное и твой там, немца воюет! Вот возьмёт Берлин и вернётся!" - успокаивала Авдотью соседка.
"Обязательно вернётся, он обещал!" - слабо улыбалась та.
А потом всё-таки пришла она. Похоронка. Авдотья три раза перечитывала.
"Пал смертью храбрых под Курском, приставлен к награде, посмертно," - короткие строчки на обгорелом клочке бумаги.
И всё равно, выходила на крыльцо Авдотья, ждала мужа: "Он обещал!"
Прошло ещё полгода. Дом покосился, огород весь травой зарос, печка осыпалась. Только дощечки на крыльце выглядели, как новенькие. Всё также, каждый день выходила на улицу Авдотья и ждала своего мужа.
"Совсем плохая стала," - сожалеючи, качали головой односельчане.
В один вечер, просидев полдня на завалинке, Авдотья зашла домой. Тяжело опустилась на лавку.
"Ну сегодня не пришёл, значит завтра придёт!" - улыбнулась и легла. Сознание становилось всё более слабым, в глазах мутнели очертания предметов. Сквозь полумрак, увидела Авдотья на пороге дома старика. Стоял он, опираясь на костыль. Ноги одной не было. Рука подвязана, на шее висит. И седой весь...
"Ну здравствуй," - произнёс старик.
Села на лавке Авдотья, рассмотрела пришедшего. Не поверила сначала своим же глазам.
"Ты... За мной? Я готова!" - в полубреде заулыбалась женщина, подумав, что это призрак перед ней.
"Ты что это... Совсем горячая... Да жар у тебя," - произнёс Иван, обнимая свою жену.
"А ну ка ложись, лечиться будем!" - услышала Авдотья перед тем, как сознание покинуло её.
На следующий день женщина проснулась. Она лежала на двух, составленных вместе, скамейках, на которые был бережно постелен валежник. А рядом с ней сидел её Ваня. Сидел и растирал одной рукой её ноги, каким-то настоем.
"Так это правда ты..." - слабо произнесла женщина.
"Кто же ещё, я... А ты уже и не ждала?" - бодро улыбнулся старик.
"Ждала... Ты не знаешь, как я ждала..." - расплакалась та.
"Ну вот я и пришёл, я же обещал!" - снова улыбнулся Иван.
В дом к Авдотье собралось всё село. Все поздравляли её, обнимали Ивана, расспрашивали, как там на фронте дела.
"Да кто его знает, как там на фронте... Я уже как год в госпитале отдыхал! Под Курском осколком попало, думал, что умер. А оказалось, что нет!" - поведал мужчина.
Авдотья пошла на поправку. Рука у Ивана тоже зажила. Несмотря на то, что ногу мужчина потерял, всё тем же остался, хозяйственным. Дом подправил, огород покосил, печку перебрал.
А через полгода в село приехал тот же грузовик из райцентра.
"Победа, товарищи, победа!" - что есть мочи заорал из кабины райкомовец.
Праздник в селе был такой, что ненароком клуб сгорел. Но никто не расстроился. А ещё через полгода, у Авдотьи с Иваном пополнение случилось. Двойня. Две красавицы дочки.
"Как назовём?" - спросил супругу Иван.
"Вера и Надежда," - уверенно ответила женщина.
На том и порешили...
Ставьте палец вверх, если вам понравился этот рассказ. Обязательно подписывайтесь на канал, чтобы не пропустить много интересных историй. И делитесь публикациями в социальных сетях, чтобы сделать этот мир чуть чище и добрее!