Катя отвлеклась от сольфеджио и, подняв глаза от нот, посмотрела в окно. Окна комнаты выходили во двор и большая, покрытая тонким слоем инея, гроздь рябины качалась над карнизом. Где-то в глубине двора радостно визжали, катясь с горки, дети. Если хорошо прислушаться, то было слышно, как где-то шайба щёлкает о дерево клюшек. К этому примешивалось громкое ворчание двух соседок, стоявших под самым окном. За последний час они до бела перемыли весь двор и перебрались в соседний. Нечеловеческие хотелось гулять, но проклятущие ноты были на первом месте. На втором присутствовал суровый взгляд матери, если Катя к шести не будет готова. Сегодня в училище приедет какой-то квартет из Москвы, а перед ним будет выступать Саша. Катя слегка запрокинула голову и закрыла глаза. Старшая сестра сидела на сцене за фортепьяно и пальцы быстро скользили по клавишам. Старшую свою Сашку Катя очень любила. В этом проклятом семьдесят девятом они её чуть не потеряли. Весь февраль Саша провела в больнице, а Катю к ней не пускали. Было очень обидно и грустно. Александра вернулась домой только в марте. Усталая и бледная перешагнула она порог квартиры и отрешённо глядя на сестру произнесла: "Милый дом." Поправилась Саша полностью только к сентябрю. На лицо вернулся её привычный румянец, а с ним и успехи в училище. Сегодняшний концерт был её окончательный возвращением в строй.
Мама с того времени сильно изменилась. Кате стали запрещать по многу гулять. Кутали в три слоя одежды, что было не очень удобно. В привычку вошли короткие семейные прогулки у Невы в тихую погоду, а одну Катю стали отпускать крайне редко. Домохозяйка Настя, приходившая помогать маме по дому, теперь ходила с Катей на вечерние прогулки, когда мать задерживалась в театре.
Напольные часы в прихожей пробили четыре вечера и Катя, тяжело вздохнув, направилась в гостиную, где стояло пианино. Телефонный звонок застал её в прихожей и Катя протянула руку к трубке. Подумала, а не нарушает ли она чего-нибудь. Дома никого не было, а значит трубку она могла поднять свободно. Катя сделала торжественный вид лица и слегка, как делала мать, запрокинув голову назад, взяла трубку:
- Слушаю вас. - произнесла она, пародируя манеру матери.
На том конце провода секунду молчали, а потом детский голосок спросил:
- Катьк, ты что ли?
- Я. - утвердительно заявила Катя, довольная тем, что розыгрыш удался. - Дашк, чего трезвонишь? А если мать…
- Не, они с отцом в ресторан ушли. Он сегодня с рейса вернулся. Кать, у него в кабинете три новые пластинки. Скорпионы и какая-то королева. Кать, - Даша понизила голос до шёпота, но восторг не мог скрыть даже шёпот, - там "Бакара" новая. Бросай там всё. Приходи слушать.
- Я сейчас. - Катя бросил трубку на рычаг и кинулась к себе в комнату.
Так быстро и суматошно она ещё не одевалась. На шум в комнату пришёл Шрёдя и стал наблюдать за ней. Кот внимательно следил за снующей туда-сюда Катериной. Иногда шевелил заведёнными назад ушами и зевал. Ему видимо жутко хотелось спать, но в доме началось какое-то движение без его ведома и он обязан был это проконтролировать. Кота, года четыре назад, подарил маме один постоянный поклонник. Мать кошек не любила, но обижать Павла Михайловича не могла. Он уверял, что котика привезли специально из Австрии, но порода вроде американская. Мать расшаркивалась перед поклонником весь вечер. Мыслимое ли дело - австрийский кот. Когда же за Павлом Михайловичем закрылась дверь и к маме вернулось привычное расположение духа, то милый котик с загнутыми назад ушками получил кличку Шрёдингер и немедленно был выдворен в комнату к старшей Александре. Саша была в юннатском кружке и все заботы о "домашнем любимце" легли целиком на её хрупкие плечи.
Шрёдя проводил Катю до самой передней. Забравшись на пуфик рядом с телефоном, он пытался поймать варежки, свисавшие на рнзинке из рукавов шубки. Нахлобучив на голову вязаную шапку с большим помпоном, Катя выбежала из квартиры, хлопнув дверью. За её спиной с потолка осыпалась штукатурка.
На улице было не очень холодно. Недалеко от подъезда дядя Ваня ковырялся в профессорской машине, шепча под нос явные ругательства. В конце двора была слышна гитара. Катя побежала направо к соседнему дому. Пробежав его целиком, Катя наткнулась на мальчишек, гоняющих шайбу, у самого подъезда Даши. На дороге, в импровизированных воротах из двух деревянных ящиков, стоял сосед Даши. Катя силилась вспомнить его имя, но она редко запоминала всяких хулиганов.
- Саша!!! - закричали откуда-то сверху. - А ну живо домой!
Сосед Даши перестал метаться перед Катеей туда-сюда и, задрав голову, явно собрался ответить:
- Мам, я сейчас!
- Синцын, немедленно! - поторопили сверху.
Саша опустил голову и уставился на, стоявшую возле него, Катю. Его недовольное лицо озарилось радостью. Он одним движением сорвал с Кати шапку.
- Отдай! - загнусавила та. - Я заболею.
В ответ Саша снял с себя хоккейный шлем и нахлобучил его на голову девчонки.
- Вернусь, отдам. Гордись, мне этот шлем сам Григорьев подарил. Пропустишь шайбу! - он сунул ей в руки клюшку. - Получишь по шее! - крикнул он на прощанье, скрываясь в дверях подъезда.
Шлем болтался на голове Кати и готов был свалится. Она придерживала его руой, наблюдая за потасовкой у соседних ворот. Игроки, как и Саша, были примерно одного возраста из местных вторых и третьих классов. С соседних дворов или, того хуже, школ видно не было никого. В противном случае тут давно уже было Ледовое побоище. Мальчишки продолжали сражаться за шайбу, а Катя устояла в воротах и даже начала скучать.
Неподалёку, в компании старшеклассников, пели под гитару старые песни. Кто-то предлагал сбегать за баяном. Девчонки весело смеялись и кто-то, судя по звуку, словил пощёчину. От компании отделился парень лет шестнадцати на вид. Шёл он целенаправленно к игрокам, выдыхая по пути папиросный дым.
- Кто так играет?! - рявкнул он.
Сражение у ворот закончилась, а ближний к парню мальчишка даже выронил клюшку. Подняв её, старшеклассник подошёл к лежащей у самых ворот шайбе.
- Учитесь, как, нас, в секции учили. - он замахнулся в сторону Кати.
Щелчок.
Звон в ушах и Катерину обволокла темнота.