- Тихо! Не шуми! - строго прошептала Сашка. - Они должны поверить, что мы спим. Но стало только хуже. Младшая сестра отвернулась, еще тщательнее начала укладывать свою собачку, поправлять подушку и отнимать одеяло.
- Это мое одеяло! И кровать моя! Иди вообще в свою кровать! - Сашка сорвалась на крик и начала выпихивать сестрёнку. Та заорала. Громко. Мерзко. С надрывом. На всю квартиру.
Мама услышала, конечно, как тут не услышать. Этот ультразвук наверняка и до соседей доходит.
- Саша! Не обижай Гнома!
У мамы сильный голос, очень сильный и громкий. А еще строгий и злой. Вот же придумали - Гном. Мила она, а не Гном. В крайнем случае Слава. При чем тут вообще гномы? Гномы не живут в квартирах, и города не любят и пригородные леса им не нравятся. Да и где тут леса, так, жалкое подобие. Город съедает все вокруг, подминает, перемалывает, не оставляя ничего.
Мила прижалась к сестре, стараясь, чтобы собачке было просторней. Она опять ее укрывала, укутывала, складывала правильно лапки, расправляла хвостик.
Аня смирилась давно, лучше потерпеть и не шевелиться, чтобы ее правильно уложили, правильно укрыли и маленькая хозяйка наконец уснула. Тогда можно будет тихонько сбежать по своим собачьим делам. Днем ничего не получается успеть, надо быть рядом, вилять хвостиком и преданно смотреть в глаза. Правда за это хозяйка делилась с ней всем самым вкусным. И даже мама была не указ. Все равно, тайком, крошечная ручка протягивает кусочки. Раньше получалось прятаться под кухонным шкафами, хозяйка смешно бегала вокруг, уговаривала выйти и тянула ручки. Если забраться подальше, под мойку, то дотянуться не получалось. И можно было немного передохнуть, пока папа не отодвинет шкаф и не достанет собачку.
Наконец все угомонились, в квартире стало тихо. Коты закончили ночной обход, собаки разбрелись по лежанкам, родители перестали разговаривать. Даже на улице стихли все звуки. Город тоже спал. Он устал за целый день. И луна спряталась за большой тучей, и звезды горели еле-еле, боясь своим светом потревожить.
Кого?
Не знаю кого.
Кого-то.
Если присматриваться, то можно различить как живут звезды. В разные дни по-разному. Дерзко и ярко. Задорно и игриво. Смущённо и чуть-чуть. А иногда устало. И в эти дни хочется обнять все небо, собрать все звезды и помочь. Хоть как-нибудь, хоть чем-нибудь. Только как им поможешь. Я спрашивала, а они молчат. И не мигают в ответ.
Сашка лежала очень тихо и ждала. Она знала, что надо ждать и не спать. Главное не спать, хотя глаза предательски слипаются, хочется поуютнее зарыться в одеяло, свернуться комочков... Нельзя!
Тогда сначала услышишь, очень осторожно, чуть заметно. Потом можно будет немного приоткрыть глаза и даже что-то разглядеть сквозь ресницы. Только бы не уснуть. Только бы дождаться. Только...
- Саша! Гном! Вставайте! Одиннадцать часов. Умываться и завтракать.
- Тихо! Не шуми! - строго прошептала Сашка. - Они должны поверить, что мы спим. Но стало только хуже. Младшая сестра отвернулась, еще тщательнее начала укладывать свою собачку, поправлять подушку и отнимать одеяло.
- Это мое одеяло! И кровать моя! Иди вообще в свою кровать! - Сашка сорвалась на крик и начала выпихивать сестрёнку. Та заорала. Громко. Мерзко. С надрывом. На всю квартиру.
Мама услышала, конечно, как тут не услышать. Этот ультразвук наверняка и до соседей доходит.
- Саша! Не обижай Гнома!
У мамы сильный голос, очень сильный и громкий. А еще строгий и злой. Вот же придумали - Гном. Мила она, а не Гном. В крайнем случае Слава. При чем тут вообще гномы? Гномы не живут в квартирах, и города не любят и пригородные леса им не нравятся. Да и где тут леса, так, жалкое подобие. Город съедает все вокруг, подминает, перемалывает, не оставляя ничего.
Мила прижалась к сестре, стараясь, чтобы собачке было просторней. Она опять ее укрывала, укутывала, складывала правильно лапки, расправляла хвостик.
Аня смирилась давно, лучше потерпеть и не шевелиться, чтобы ее правильно уложили, правильно укрыли и маленькая хозяйка наконец уснула. Тогда можно будет тихонько сбежать по своим собачьим делам. Днем ничего не получается успеть, надо быть рядом, вилять хвостиком и преданно смотреть в глаза. Правда за это хозяйка делилась с ней всем самым вкусным. И даже мама была не указ. Все равно, тайком, крошечная ручка протягивает кусочки. Раньше получалось прятаться под кухонным шкафами, хозяйка смешно бегала вокруг, уговаривала выйти и тянула ручки. Если забраться подальше, под мойку, то дотянуться не получалось. И можно было немного передохнуть, пока папа не отодвинет шкаф и не достанет собачку.
Наконец все угомонились, в квартире стало тихо. Коты закончили ночной обход, собаки разбрелись по лежанкам, родители перестали разговаривать. Даже на улице стихли все звуки. Город тоже спал. Он устал за целый день. И луна спряталась за большой тучей, и звезды горели еле-еле, боясь своим светом потревожить.
Кого?
Не знаю кого.
Кого-то.
Если присматриваться, то можно различить как живут звезды. В разные дни по-разному. Дерзко и ярко. Задорно и игриво. Смущённо и чуть-чуть. А иногда устало. И в эти дни хочется обнять все небо, собрать все звезды и помочь. Хоть как-нибудь, хоть чем-нибудь. Только как им поможешь. Я спрашивала, а они молчат. И не мигают в ответ.
Сашка лежала очень тихо и ждала. Она знала, что надо ждать и не спать. Главное не спать, хотя глаза предательски слипаются, хочется поуютнее зарыться в одеяло, свернуться комочков... Нельзя!
Тогда сначала услышишь, очень осторожно, чуть заметно. Потом можно будет немного приоткрыть глаза и даже что-то разглядеть сквозь ресницы. Только бы не уснуть. Только бы дождаться. Только...
- Саша! Гном! Вставайте! Одиннадцать часов. Умываться и завтракать.
