Его звали Джозеф Меррик. Он был талантлив, умен и, по словам своего друга доктора Фредерика Тревеса, он был нежным, ласковым и милым человеком. Больше всего, чем стал известен Меррик он был редким человеком. Не только из-за его внешности, но и потому, что ему удалось остаться добросердечным перед лицом бессердечного. К сожалению мало кто вспомнит его как «Добросердечного человека», но как «Человека-слона» многие.
Фредерик Тревес частично продвинул свое положение в медицинской профессии благодаря своему взаимодействию с Мерриком, что побудило некоторых задуматься, был ли хорошим другом этот доктор, эксплуатируя Меррика. Как ни печально это звучит, люди слишком часто были недобрыми и совершенно бесчеловечными по отношению к Джозефу Меррику. И после физических страданий и плохого обращения с ним, смерть принесла безмятежный покой Меррику.
Джозеф Кэри Меррик родился 5 августа 1862 года в Лестере, Англия. Как рассказано было рассказано в статье «Измерено душой: жизнь Джозефа Кэри Меррика», он был идеальным ребенком. Незадолго до того, как ему исполнилось 2 года, начали появляться аномалии. Ранее у безупречного ребенка на лбу начал формировался костяной нарост, опухоль выступала из верхней губы и образовывалась комковатая кожа. И это было только начало.
Конечности на правой стороне Меррика стали непропорционально большими, значительно переросли его левую руку и ногу. Он не мог стоять прямо, потому что его позвоночник был сильно изогнут. Что еще хуже, детская травма бедра сделала его навсегда хромым. Со временем у него появились бородавчатые наросты, самый большой из которых источал неприятный запах.
Измерения, проведенные, когда Меррику было около 20 лет, показали, что один из пальцев имел 12 сантиметровую окружность. Его правое запястье имело 30 сантиметровую окружность. Его голова была 91 сантиметр окружности и была настолько тяжелой, что его тело не могло с этим справиться. В 1890 году Джозеф Меррик умер, когда решил прилечь. Источники расходятся по точной причине смерти, но вес его черепа либо задушил его, либо вывихнул шею. В годы между рождением и смертью он терпел унижение за унижением, жестокость за жестокостью, и все это во время борьбы с болезнью, которую никто не мог понять.