Она проснулась, потянулась и сделала лицо, вражающее вселенскую скорбь. В ее понимании именно такое лицо должно быть у тяжело больного, сильно страдающего человека. Второй день у нее болит подвернутая на танцах нога.
На кухне слышались голоса мужа и свекрови. Дочь с утра пораньше убежала по каким-то очень жизненноважным делам.
“Неужели никто не придёт и не принесёт завтрак? Им всем на меня явно плевать. Я лежу тут одна, немощная, а они…. Помирать будешь – стакана воды не подадут. Интересно посмотреть на их лица, когда я умру” думала она.
Она перекинула ноги с дивана и села.
“Придется самой все… все самой…”
Она туго намотала эластичный бинт от стопы до бедра и хромая, держась за стенку, словно вот-вот упадёт в обморок, поплелась на кухню.
– Ааа, проснулась, красавица? – ехидным тоном поприветствовала ее свекровь.
Муж встал, чмокнул ее в нос и пробормотал:
– Мне на работу…
И умчался, хлопнув входной дверью.
“Никто не позаботится обо мне! Всем плевать! Неужели не видно, что мне плохо? ” Она сделала еще более несчастное лицо для убедительности.
– Виолетта Николаевна, что у нас на завтрак сегодня?
– То, что ты приготовила, то и на завтрак, – ответила свекровь.
– А вам что, сложно ответить нормально? – фыркнула она и встала, чтобы налить себе кофе. – не видите, мне нездоровится, я ходить не могу.
– Тем не менее, есть захотела и прилетела, ничто не помешало. Не при смерти, чай. Это всего лишь растяжение. Доктор сказал, что через пару дней пройдет.
– А если не пройдет? Сами знаете какие у нас врачи – ничего не знают. Все сама… все сама…- пробормотала она и отхлебнула из чашки.
– А ты по танцулькам чаще ходи, – съязвила свекровь, – В твоем-то возрасте… тьфу!
Виолетта повернулась и вышла из кухни.
“Ни грамма сочувствия… мегера!” – почти вслух сказала она.
В комнате громко работал телевизор. Она лежала, глядя в потолок и прислушиваясь к своим ощущениям в травмированной ноге.
“А если врачи действительно ошиблись? А вдруг там трещина или того хуже, перелом? А если гангрена начнётся? Мне же ногу отрежут, что тогда? На инвалидной кресло?” Она встала и подошла к компьютеру.
“Как я буду в нем смотреться?” Она набрала в поисковике “инвалидные кресла” и стала изучать картинки.
“Ой, сколько их! Ухты! Даже на батарейках есть, которые сами ездят… прям как квадрацикл! Во… я хочу такой…. ОГО, сколько стоит… интересно, а в кредит можно его взять?”
В комнату заглянула ее дочь Машка.
– Мам, что делаешь?
– Смотрю вот, на что вы меня обрекаете. Мать больная, голодная лежит, встать не может, а она прохлождается где-то. Нет, чтобы приготовить матери поесть!
– Мам, я ж говорила, я к зачёту готовлюсь, мне книги надо было купить.
– Вечно у тебя сто и одна причина, чтобы матери не помогать
– Ой, все … я пошла готовиться.
Маша ушла в свою комнату.
На кухне, гремя кастрюлями, заголосила свекровь.
– Больная она. В доме шаром покати, пылища, грязища… хлеба даже нет… барыня! Я в прислуги ей не записывалась. Виола и приготовь, Виола и убери… а она пальца о палец не ударит!
“Вот дал бог свекровь – всю душу вытянет! Сейчас пойду. Пусть мне хуже будет, пусть потом она свою пенсию мне на лекарства тратит.”
Она встала из-за компьютера и громко шаркая пошла одеваться.
“Пусть им всем стыдно будет, что я, больная, неходячая, ИДУ в магазин. Сейчас еще побольше наберу. Пусть ей стыдно будет! Пусть! Сейчас…. вот…”
Она закинула куртку, влезла в кроссовки с видом мученика и вышла за дверь.
“Я вам всем покажу! Вот сейчас собьёт меня машина! Потом плакать будете, что так издевались на до мной!”
– Куда поешь! Разуй глаза! Напокупали прав и ездят! – крикнула она проехавшему в опасной близости от нее водиле.
“Или сейчас станет мне с сердцем плохо, увезут меня на скорой, а я врачам не скажу их контакты, пусть попсихуют, поищут… А будут ли они искать? Они небось и не заметят моего исчезновения. Им же плевать на меня.”
Она вернулась из магазина и, переступив порог с силой швырнула сумки об пол, села рядом с ними и схватилась за ногу. “Ааааааа”
На шум выглянула дочь
– Ты чего, мам?
– Ничего! Занимайся своими делами. Я сама, без тебя, больная, немощная, справлюсь с сумками.
– Ок, – дверь закрылась.
-А, вернулась, артистка,- вышла с кухни свекровь. – 42 года бабе, инвалидка… тьфу! На тебе пахать надо!
Виола подхватила сумки и отправилась на кухню.
– Обед через час, – бросила она через плечо.
“Боже, не дадут спокойно умереть! Оговаривают все, кому не лень! Вечно им все не нравится. Всем не довольны. Не видно разве, что мне ходить тяжело? Дочери вообще плевать на меня!”
Раздался звонок мобильника.
– Да, привет, Валь. Билеты? Дискотека 90-х? Здорово! Конечно пойду! Не могу в этом гадюшник больше… Встретимся через час…