Часть вторая
— Ты кто? — спросил мальчик, вспомнив, что он хозяин дома, и шагнул к Соньке.
— Тебе какое дело? — Сонька, отметив, что вслед за мальчиком никто не входит, осмелела и преисполнилась уверенности, что этот расфуфыренный барчонок не сможет помешать ей выбраться из дома.
Однако мальчик выпускать ее не собирался и, шагнув обратно к двери, преградил ей выход:
— Что ты здесь делаешь?!
— А ну, пусти! Не то как дам! — Сонька с угрожающим видом начала приближаться к мальчику, а когда до него оставалось не более трех шагов, рванулась вперед и в сторону, надеясь обмануть мальчишку и прошмыгнуть в коридор. Барчонок, в попытке задержать незваную гостью, резко снизу вверх поднял в ее направлении свою сабельку, которая вместе с тканью старенького платья вспорола кожу на животе и ребрах девочки. Увидев разорванное платье, Сонька бросилась было на обидчика, но неожиданно почувствовала жгучую, быстро усиливающуюся боль. Она схватилась руками за живот. Ткань под пальцами быстро намокала от выступающей крови. Сонька раздвинула края разорванного платья и, увидев рану, опустилась на колени, а потом, вновь прижав ладошки к животу и теряя сознание, повалилась на пол. Мальчик, наблюдавший происходящее с открытым ртом, отбросил сабельку и с громким ревом выбежал из столовой.
Не прошло и минуты, как он, возбужденно повторяя: «Няня, я не хотел. Я не хотел», — втащил за руку в столовую пожилую полноватую женщину в темном платье. За ними вошли две молодые дамы и мужчина лет сорока. Все трое были в парадных одеждах.
— Няня, чья это девочка? — обратилась к пожилой женщине одна из молодых дам.
— Первый раз ее вижу, — ответила та.
Мужчина, присев перед девочкой на колени, перевернул ее, лежавшую ничком, на спину.
— О Господи! — почти одновременно воскликнули женщины, увидев вымазанные кровью платье и руки девочки.
Сонька до сих пор была без сознания, и ее руки безвольно упали вдоль тела, открыв часть длинной раны, из которой продолжала сочиться кровь.
— Я не хотел. Я нечаянно! — Мальчик спрятался за нянину юбку и возобновил свой плач.
— Жива еще. — Мужчина, попытавшись прижать пальцами наиболее кровоточащий участок раны, встал и оглядел себя — не запачкал ли штаны и рукава. А затем, обращаясь к одной из молодых женщин, произнес: — Мари, пошли за доктором и позови Петра — надо перенести ее отсюда.
— Ты что же это, Андрюша, столько кустов в саду порубил, а теперь и за живых людей принялся? — Няня выволокла из-за спины захлебывающегося плачем мальчика. — Рано, видно, тебе такие игрушки в руки брать.
— Кто же знал, что он балбес эдакий.
Мужчина — это был отец мальчика — почувствовал
и себя виновником происшедшего. Ведь это он сегодня утром подошел к сынишкиной кровати и, полюбовавшись похожими на отцовские чертами лица спящего мальчика, положил на стоявший возле кровати стул ножны с сабелькой, сделанной по заказу к семилетию сына.
— Да успокойте вы Андрея! И вообще, уведите его отсюда, — раздраженно произнес он и вновь склонился над Сонькой.
Женщины и мальчик вышли. Сразу после их ухода в столовую вошел слуга. По приказу хозяина он, подхватив не приходящую в сознание девочку на руки, понес ее в людскую.
Хозяин дома в задумчивости посмотрел на темнеющее на ковре пятно. В столовую вернулась его жена.
— Петр побежал за доктором. Сейчас будет. Как думаешь, Владимир Андреевич, гостям отказывать не надо? Вольские уже приехали, — обратилась она к мужу.
— Встречай. Я прикажу, чтоб все перенесли в гостиную.
Ожидавшие возвращения Соньки дед и внук видели, как появившийся из дома молодой парень пробежал к калитке в чугунной ограде и, выскочив из нее, пронесся мимо них по улице. В следующий момент к воротам особняка лихо подкатил экипаж с сидевшими в нем богато одетыми господами. Приехавший с ними мальчик показал Пашке язык. Откуда-то из-за дома к экипажу уже спешил бородатый человек, по виду которого старик предположил, что тот либо барский дворник, либо садовник.
— Дед, когда ж Сонька придет? — заныл Пашка.
— Откудова мне знать. Поди, споймали ее там... Вот стервоза. — Времени прошло много, и старик понял, что ждать внучку бесполезно и надо идти выручать ее. Подтолкнув в спину внука, он двинулся к воротам, возле которых, пропустив экипаж и поклонившись сидящим в нем господам, продолжал стоять дворник.
— Послушай, мил человек, — окликнул его старик. — Не видел ли тут девочку? Сестренку вот его? — И указал пальцем на Пашку.
— Наш маленький барин зарубил тут одну.
— Как зарубил? Насмерть?
— Не знаю. За доктором послали.
— Где ж она? Дозволь пройти. Это, верно, внучка моя.
— Так это ты, старый вор, подослал ее?
— Побойся Бога, мил человек. Мы честные люди.
— Все вы честные, покуда по башке не треснули. Иди отсюда, висельник!
— Да впусти же, бездушный ты человек!
— Отойди от ворот, не то людей из дома кликну. Они тебя в момент в полицию оттащат.
От бессилия и жалости к внучке у старика на глазах выступили слезы.
— Да я сейчас сам пойду в участок! А ну, пропусти меня! — И старик, будто ощутив после своих слов новые силы, схватился рукой за изогнутый прут ворот.
— Отойди, кому говорят! Отойди. Вон доктор едет. — Дворник распахнул ворота перед подкатившей к ним коляской. Дед и семенящий за ним внук попытались пройти вслед за ней к дому, но дворник схватил старика за рубаху и крикнул сидящему рядом с доктором парню: — Ты чо расселся, Петька? А ну держи этих воров!
Парень соскочил с коляски.
— Да скажите же вы своим господам, что внучка это моя! — взмолился старик.
— Пойди спроси, Петька, — сказал дворник парню. — А вы стойте и не рыпайтесь здесь, а то ведь и врезать могу.
— Рана неглубокая. Для молодого организма она сама по себе не страшна. Затянется. Не за два дня, конечно, все-таки мышцы задеты. Но через некоторое время, если не произойдет заражения, девочка поднимется, а через год только в бане будет вспоминать об этом инциденте. Все это говорил доктор — смывая с рук мыльную пену. Затем, сняв с плеча служанки, лившей ему воду, полотенце, он, глядя поверх пенсне на находившихся в комнате дам, продолжил: — Она вскоре придет в сознание. Но ей нужен покой. Питание хорошее. Уж слишком много крови потеряла... Вы намерены отправить девочку в больницу? Ведь, насколько я понял, она не из вашей прислуги?
— Нет. Но, быть может, стоит оставить ее у нас, пока не поправится? — обратилась хозяйка дома к мужу.
— Да-да. Видимо, так будет лучше, — ответил Владимир Андреевич, думая не столько о том, что делала в их доме незнакомая девочка, сколько о нанесенной ей ране и своем подарке. — Она нас не стеснит.
— Тогда я напишу, какие лекарства будут необходимы для лечения. — Доктор присел на табурет и попросил принести чернила. — Сейчас жарко, и тугие повязки будут беспокоить девочку. Менять их придется часто. И нужно протирать рану марлевым тампоном с едва розовым раствором марганца.
— Справимся, — произнесла стоявшая тут же няня.
— Владимир Андреич, — обратился к барину Петр. Он уже несколько минут стоял за спинами хозяев, но не осмеливался прервать их разговор. — Там, за воротами, старик какой-то говорит, будто внучка это его. Что прикажете?
— Да-да. Силой хотел к вам в ворота войти, — подтвердил слова Петра доктор.
— Веди его сюда, — ответил хозяин дома.
Через несколько минут вслед за Петром на пороге комнаты появился Сонькин дед. Руки его нервно сжимали толстого сукна шапку. Из-за его бедра выглядывала Пашкина голова с всклокоченными волосами. Увидев бледную, лежащую с закрытыми глазами внучку, старик потянулся к ней и спросил, обращаясь ко всем сразу:
— Жива ль она?
— Жива. Ты скажи, старый, что делаете вы возле моего дома?
Старик обернулся на голос Владимира Андреевича и вдруг резко упал на колени.
— Не гневись, барин. Не думали мы худого делать. Недоглядел, — запричитал он. — Шальная.... Дом хотела посмотреть. Уж больно он ей понравился.
Сбоку от деда тер кулачками глаза Пашка.
— Отпусти ты нас, барин, — продолжал старик. — В деревню до моей сестры идем. Ей-богу, ничего худого не хотели делать.
— Ладно, старик, верю. Я тебя не держу. А внучку твою мы решили оставить.
— Да как же...
— Пока не поправится. Ты уж прости, сын мой твоей внучке бок рассек, но он сам ее испугался. Видишь вон: доктор за ней присмотрит. Выздоровеет — заберешь свою внучку.
Старик продолжал стоять на коленях.
— Я пойду, пожалуй. — Доктор, закончив писать, встал с табурета и, получив вознаграждение, вышел из комнаты.
— Поднимись, — обратился к старику хозяин дома. — Позаботимся мы о твоей девочке... И... на вот тебе... мальчишку досыта покормишь. — Он вынул из кармана рубль и протянул его поднявшемуся с колен
старику.
— Что ж, — ответил тот, принимая деньги, — видать, люди вы добрые, дай вам Бог здоровья. Не обидите девочку... Без родителей растут детишки, оттого и проказят... Как звать-то вас, барин?
— Когда вернешься, скажешь слугам: к Владимиру Андреевичу Уварову пришел или к жене моей, Марии Сергеевне. Вот она стоит.
— Дай Бог вам здоровья, барыня. — Старик поклонился хозяйке, подошел к внучке, провел ладонью по ее лбу от бровей к затылку. — Пошли, Пашка. — На выходе из комнаты он, обернувшись, еще раз согнулся в поклоне и, надев шапку, в сопровождении внука и все того же Петра покинул дом.
Увидеться с внучкой, несмотря на желание вернуться через две недели, ему удастся еще не скоро. Но он этого не знал. Как не знала того и Сонька, которую по просьбе няни перенесли из комнаты для прислуги в ее спальню, где ей предстояло провести много дней и ночей.
Продолжение читайте здесь
_________________________________________________________________________________________
Ставьте Лайки! Подписывайтесь на мой канал.