Расправа не заставила себя ждать. Вскоре прибежала секретарша и сказала, что меня немедленно вызывает начальник, что он страшно зол, просто «рвет и мечет». У кабинета я притормозила и, набрав в грудь побольше воздуха, решительно рванула дверь на себя.
Ребята, никогда ни до, ни после этого я не видела начальника настолько взбешенным. Видимо он тоже не спал всю ночь, потому что багровое от возмущения лицо вкупе с черными кругами под глазами, сами по себе выглядели устрашающе. Когда же он открыл рот и начал извергать пламя я, как в той юмореске, пожалела, что не умерла вчера.
Шеф орал очень долго. Сначала он подробно объяснил, что думает обо мне. Из его слов стало отчетливо понятно что:
- я зазнавшаяся дура;
- мне просто необходимо хоть иногда смотреть на себя в зеркало и, наконец, осознать, что на свете бывают и более симпатичные дамы;
- сорвала архиважные переговоры, подставила все предприятие, не оправдала возложенных надежд, выставила неисправимой идиоткой не только себя, но и всех работников холдинга;
- для того, чтобы провести с пользой ночь ревизор легко мог пригласить девушку определенной профессии, я же, имею совершенно другую специальность и принуждать меня ни к чему никто не собирался, а уж жениться на мне проверяющий точно не собирался.
Все остальные высказывания были примерно в том же духе, только значительно обиднее и грубее.
Потом начальник, сообщил, что проверяющий решил, что его подставили специально, моментально протрезвел и очень перепугался. А ему бедному, пришлось оправдываться и уверять, что сговора не было.
Окончательно распалившись, шеф пригрозил, что если ситуацию не удастся разрешить, он собственноручно порвет меня на мелкие кусочки. А пока отправил искать новое место, ибо работать с человеком, которому не доверяет, он не намерен.
Ревизор на работе появился только к обеду. Пригласив меня в кабинет и, заискивающе глядя в глаза, поинтересовался, не обижаюсь ли я на него за вчерашний маленький инцидент. Услышав мои заверения, что совсем не обижаюсь, а напротив, приношу свои извинения за несдержанность, он с явным облегчением выдохнул, а потом сообщил, что почти закончил с нашим отделом. Больше никакая информация ему не требуется. О справках, которые мы так боялись предоставлять, он и не вспомнил. А вскоре, собрал все документы и перешел в другой отдел.
Акт ревизии оказался на удивление мягким. Проверяющий особо не копал и удовлетворился указанием небольших нарушений. По итогам этой проверки наше предприятие оказалось лучшим в холдинге. Шеф, главбух, начальник технического отдела и еще несколько особо отличившихся работников получили премии. Списки на вознаграждение утверждал начальник и меня, по вполне понятным причинам в них не было.
Меня не уволили и больше даже не намекали, что должна уйти. Более того, после одной из удачных командировок подвыпивший шеф со смехом рассказал, что никогда не видел более учтивого ревизора. Бедный мужчина был настолько напуган, что без малейших колебаний согласился с предложениями начальника по поводу формулировок акта. А потом еще долго расшаркивался, оправдываясь, что не может убрать все замечания, ибо в этом случае его просто уволят. Он видимо был совершенно уверен, что я моя истерика была организована с единственной целью; опорочить его честь и достоинство, испачкать в грязи кристально чистую репутацию. И был совершенно счастлив побыстрее улизнуть от нас, пока его не обвинили в попытке изнасилования.
Начальник сказал, что вообще-то совершенно неудивительно, что горемыка так перепугался, ибо я так орала и плакала, что если бы он лично не присутствовал при инциденте, то подумал бы, что меня как минимум убивают. И настоятельно порекомендовал больше так не делать. Я клятвенно заверила его, что больше ни за что. А сама с тоской подумала что, во всяком случае, надеюсь на это.
После описанных событий, во мне что-то окончательно сломалось. Стоило любой особи мужского пола проявить малейшее внимание и приблизиться на расстояние вытянутой руки, как я моментально замолкала, втягивала голову в плечи, начинала затравлено озираться. А то еще хуже: начинала слишком много и излишне громко говорить, не к месту смеяться, глупо жеманничать, пытаясь как-то скрыть напавший страх. Словом вести себя, как истеричная девственница, сбежавшая из психушки. В итоге мужчины всех возрастов удивленно пожимали плечами и старались держаться от меня подальше.