По берегам веселого пролива Босфор немало слонялось поджарых лёгких котов, и Коть был одним из них. Всегда худ, облезл, доволен. Весь день он воровал рыбу у зазевавшихся рыбаков, шипел на чужаков, выгнув спину жесткой дугой, валялся в тени, щурил голубые глаза. Сейчас Коть решал, стоит ли ему пойти прогуляться в сады перед дворцом Топкапы поохотится на наглых дроздов, или дойти до опустевшего Большого Базара и посмотреть, что упало на узорчатый пол после горячего базарного дня. Лень, как всегда, победила. Восемнадцать ворот ведут на главный рынок, но кот пролез через личную, тайную дыру в стене.
Со всех концов везли торговые люди меха и металл, драгоценности, оружие, специи, куркуму, кардамон, черный перец, янтарный мёд, темно-алые гранаты, варенье из розовых лепестков и грецких орехов. Но Коть, игнорируя разноцветную красоту, нацелился в самый дальний ряд, куда не доходил случайный покупатель. Там раскладывали и развешивали свой товар сгорбленные, прокалённые солнцем старушки. Коренья странной формы, тёмные маленькие склянки, пучки невиданных трав, а иногда и кошачью мяту, до которой Коть (да и все коты) был большой охотник. Сегодня в этом ряду обнаружился необычный шум: под одним из прилавков стоял небольшой медный сосуд с длинным, узким носиком и маленькой крышечкой. С ним происходило что-то очень странное, он то плавно поднимался в воздух на высоту в пару ладоней, то, со стуком, резко падал вниз. Изнутри доносился какой-то гром и женские причитания. На этот раз любопытство победило лень, Коть не выдержал и подошел ближе - и именно в этот самый момент раздался особенно сильный звук, от которого на сосуде появилась выпуклость, как будто кто-то сильно стукнул кулаком изнутри. И сразу за этим женские причитания перешли в приглушенный ор и визг, так же послышалось покаянное бормотание. Коть, еще более заинтригованный, легко тронул сосуд лапой.
Из горлышка повалил синий дым прямо до самого потолка. Постепенно сгущаясь, дым превратился в огромную фигуру очень расстроенного и очень носатого мужчины. В глазах его стояли слёзы, а из носа на пол падали самые настоящие рубины. Мужчина погрозил сосуду кулаком
- Уймись, женщина! Сколько тебе говорить - я же не нарочно!
Из сосуда донеслась в ответ особенно пронзительная трель.
Мужчина совсем сник, сел на пол, обхватил исполинскую голову руками, заметил кота и тут же начал жаловаться:
- Коть, ну хоть ты пойми, ну храплю я, что тут поделать! Наследственность у меня такая – Папа-джин так храпел, что его во сне для устрашения вражеских армий использовали, Дедушка-джин так храпел, что вон пролив образовался! И никто им ни слова! Говорила мне Бабу-джин не приводи в лампу женщину, внучек! Живите в разных! Не послушал бабулю, теперь джена меня каждую ночь будит, перестань храпеть, да перестань! Если б я мог, я вот сам пострадал! Видишь? Так храпанул, что носом об стену ударился. Сломал, похоже.
Тут джин аккуратно пощупал нос из которого продолжали капать рубины, но уже помельче.
Коть внутренне помирал со смеху, но как истинный стамбульский кот сразу начал думать, как бы тут пользу извлечь. И придумал! Коть огляделся, вот они – кружатся возле лампы клубочки-сны. Коть очень вежливо прихлопнул одного из них лапой и немного пошептался.
- Послушай, дорогой – обратился он к джину
- Могу помочь, утри слёзы! Храп – гордость твоя, незачем от него избавляться. А вот джене твоей уснуть поможем! Друг-сон готов ей каждую ночь показывать котят, так что не захочет просыпаться, а взамен будет изучать, как создать такой могучий храп, а то у них в школе кошмаров идеи закончились.
-Коть! Да ты же мой спаситель! – вскричал джин и заговорщически добавил – а можно мне тоже иногда котята сниться будут?
- Конечно, дорогой! Какой разговор!
- Вот спасибо! За такое дело Коть, я тебе настоящее добро сделаю, ты ведь наверняка желание загадал? (тут Коть согласно кивнул) Но я его исполнять не буду! (тут Коть аж присел от удивления и расстройства) Много веков исполняю разные желания, и поверь мне, Коть, все-все они ничем хорошим не обернулись. В каждом какой-то подвох неприятный. Если только самое простое загадать – булочку например или шляпку, но до этого никто не додумался. (Мяту, я хочу просто пучок кошачьей мяты! Внутренне возопил Коть) Наворотят такого, что потом и себе и всем вокруг жизнь испортят. Нееет, так не пойдет. – твердо сказал джин.
- Мой подарок – глаз Огня, придет время и ты разглядишь им свою настоящую любовь, хе-хе-хе она ведь очень неожиданно может выглядеть.
Коть был раздосадован, какая-такая любовь-морковь, но виду не подал, ничего на его котовьей морде не отразилось.
Джин глубоко поклонился и, рассеявшись синим дымом, утянулся обратно в лампу, оттуда послышался счастливый смех, «чмок» поцелуя, кажется, там разливали по маленьким чашечкам кофе и доставали горячие острые пирожки. А Коть остался в тишине пустынного рынка, независимый, одинокий...
Уныло побрел он прочь. Проходя мимо старинного зеркала, висящего возле одного из восемнадцати выходов (выходить Коть любил как-раз вальяжно) кот заметил, что один его глаз поменял цвет и стал вместо голубого – янтарно-желтым. Коть повертел головой так и эдак, всё-таки я красавец, любовь, приходи! Только не храпи, пожалуйста.