Чувства и эмоции — невероятная субстанция, сгустки энергии. Их всегда можно свернуть в какие-то условные обозначения: нотные знаки, мазки красок, строчку стихотворения… Но это ещё полбеды. Главное — уметь грамотно разворачивать эти концентрированные сокровища, чтобы музыка, картины или декламация стихов порождали в чужой душе такие же или новые чувства и эмоции, которые снова можно сжать и передать дальше.
Каждый делает это по-своему. Со всеми тремя способами запечатления и передачи душевных волнений я встретилась сегодня, посетив концерт Олега Аккуратова в Удмуртской государственной Филармонии.
Музыка.
С музыкой, наверное, понятнее всего. Пример этот очевиден. Согласитесь, мало кому удаётся понять мелодию, просто прочитав записи в нотной тетради. До того старичка из известного мема мне точно далеко. Скажу ещё, что музыкальное искусство недоступно мне в определённой степени, пропорциональной весу медведя, наступившего мне на ухо. Но музыку я люблю. Нет, не ту, что играет на переменах между немецким в классе и даже не просит извинить свой французский, а классическую.
Именно поэтому сегодня, как и полгода назад, я оказалась на концерте Олега Аккуратова. Этот замечательный человек необычайно тонко и аккуратно — имя будем считать говорящим — развернул энергию, завёрнутую в нотные знаки известными композиторами.
Слово.
Многие из сидящих в зале эту энергию уловили — кто-то раскачивал головой в такт музыке, кто-то перешёптывался с соседями, а смотритель просто поднялась, оперевшись руками на спинку кресла, и поболтала ногами. Теперь энергия, свёрнутая в слова, рисунки, улыбки и смех будет передаваться дальше.
Под музыку мне удалось чётко структурировать в своей голове всё, что произошло в ней и с ней за последние дни. Поэтому на готове в рюкзаке были припасены блокнот и ручка с красной пастой. Энергию чувств и эмоций я могу передавать, сворачивая эту абстракцию в письменный или печатный текст.
Смотритель, заметившая меня в антракте с блокнотом, делающей какие-то записи, доверчиво спросила:
— Вы сами играете на фортепиано?
— Нет.
— А… Вы учитесь в музыкальном училище?
— Нет, извините, я вообще не связана с музыкой.
Я пишу. Каждый делает, что может. В антракте вот, например, я торопилась записать мысли, на которые меня натолкнула одна из картин в коридоре.
Живопись.
Эта картина Г.П. Семёнова сразу привлекла моё внимание. Тем. что она выходит за рамки. Несложно заметить, что в лице одного заключаются лица многих джазменов — они улыбаются и мучаются, смеются и поют… Важнее гораздо заметить, как тысячами оттенков жёлтого и коричневого в медный саксофон вплавляются инструменты музыкантов разных эпох.
Как легко джазмен касается инструмента, пальцы его порхают по искрящейся поверхности, словно саксофон, как проводник между всем этим миром джаза и нами, раскаляется, раскаляет воздух вокруг и наши души. Он него исходит свечение, которое выходит не куда-то на стену, а прямо на зрителя — наклон рамы и резкие мазки рассеивают и одновременно концентрируют эту энергию, направляя её всем и отдавая кому-то одному…
А я, музейный экспонат для окружающих взрослых, стою перед картиной с блокнотом в руках и пишу красной пастой текст, который сейчас Вы прочитаете вслух или про себя и, может, тоже задумаетесь о чём-нибудь.