Ссылка на предыдущую часть ЗДЕСЬ
***
Константин пил уже третий день и остановиться не мог.
Смерть страшна всегда. Но она в миллионы раз горше, когда поминальную водку приходится пить сразу после праздничного бокала шампанского.
Ещё позавчера его сыну, Костику-младшему, вручали кубок, диплом и подарок.
Второе место на городской олимпиаде по ИЗО. Второе – среди нормальных детей, вы только вдумайтесь! Его больного сына обошел единственный мальчик - сын профессиональных художников, у кого с пяти лет личные педагоги по композиции и натюрморту. А все остальные таланты, надежды и звезды – парни и девчонки безо всяких диагнозов – проиграли! Его бука, молчун, скандалист и сумасшедший талантище Костик оставил позади больше тысячи человек!
Константин-старший, морщась, выпил очередную рюмку. И встало перед глазами, словно вчера. Как подавали заявку на конкурс. Как он выспрашивал в оргкомитете – словно между делом, – какие документы обязательно проверяют. Ему простодушно сообщили: справку из школы можно не приносить – только оригинал свидетельства о рождении. А там, извините, про диагноз – ни слова.
А сколько он натаскивал Костика, как себя вести во время олимпиады! Написал памятку, каждый день заставлял сына повторять:
- Я учусь в школе 1413. Я не буду вставать во время работы. Я не буду говорить вслух, когда рисую.
И ещё много других правил, которые следовало хорошенько заучить.
Шансы сойти за нормального имелись неплохие. С виду сын совсем не походил на больного. Черноглазый, стройный. А что «р» не произносит и в глаза не смотрит, так сейчас половина подростков такие.
Жена идею Константина-старшего не одобряла. Ворчала:
- Зачем все усложнять? Олимпиада открытая, никаких ограничений для инвалидов. Наоборот, если сказать, как есть, за Костиком присмотрят, помогут.
Конечно. Инвалидам всегда дают подачки. И его сыну-аутисту вяло кинули бы косточку – ничего не значащий поощрительный приз.
Но у отца давно была мечта, чтобы Костя-младший не просто поборолся на равных со здоровыми, но победил их. Безо всяких поблажек и скидок. Гораздо приятнее не поощрения получать, а настоящий, в их ситуации - золотой, бриллиантовый, платиновый приз!
И все удалось. Шокировало. Взорвало Москву.
Только Костинька – он ведь всегда в себе, ликовать и праздновать не умеет. Отец предлагал на следующий день кино, выставку, даже в Париж улететь. Но сын смущенно улыбнулся и попросил:
- Можно я лучше в Центр, на занятия пойду?
И не ёкнуло, ничего не подсказало сердце!
Как может быть мир настолько несправедлив, что ещё вчера Костик смущался на сцене, ему аплодировали, его снимало телевидение, а уже сегодня его новая картина не окончена и в крови? И сам он – мёртв?!
Дома, где все напоминало о сыне, отец находиться не мог. И хлюпанье жены раздражало. С супругой прожили двадцать пять лет, видел ее до донышка, понимал: рыдает - потому что положено, но втайне очень рада. Тому, что больше не будет в их доме тяжелых дней, когда Костя часами раскачивается взад-вперед и бормочет невнятное. Что не надо морочиться с безказеиновой и безглютеновой диетой для сына. Не придется попадать в глупые ситуации. Костика ведь приучили обязательно выполнять приказы. Вот дочка и подшутит - велит, например, прямо на улице раздеться. И подросток послушно скидывает куртку, шапку, свитер, майку, штаны, трусы. А злая девчонка хохочет.
Супруга стеснялась своего странного сына. И обожала их нормальную (но объективно довольно глупенькую) дочурку. А Константин-старший, наоборот, именно в сыне видел истинного продолжателя рода. Мальчишка ведь уже в четырнадцать рисует как бог! Мультики делает на компьютере фантастически талантливые!
И как теперь жить – без него, но с двумя ограниченными, совсем обычными женщинами?! Давно не любимой женой и примитивной, недоброй дочерью?!
В баре неподалеку от дома Константина-старшего знали. Он туда часто захаживал. И сына приводил – учил не бояться толпы, шума, криков футбольных болельщиков. Иные посетители выступали: больной подросток оскорбляет, мол, глаз, и вообще – с какой стати детей приводить в питейное заведение? Но владелец бара сам после аварии без руки, поэтому за инвалидов горой. Константину-старшему выдал максимальную скидочную карту, а специально для Кости-младшего держал бумагу, акварельные краски, карандаши.
Беда с сыном и горе отца потрясли хозяина и сотрудников.
В любом другом заведении давно бы настолько пьяного выставили за дверь, но тут – опекали. Заставляли закусывать, отпаивали горячим чаем. Водку, правда, тоже перестали наливать, и Константин-старший несколько раз безуспешно пытался подняться, чтобы дойти до магазина и купить там. Но перед глазами плыло, ноги не слушались. Он снова падал на стул, ронял голову на руки. Потом, наконец, забылся тяжёлым сном.
А когда открыл глаза – за окном уже зачернел вечер.
«Косте холодно сейчас в морге», - мелькнула мысль.
Выпить. Срочно выпить.
И тут услышал:
- Это ведь Саймон его погубил.
Поднял глаза. За его столиком сидит незнакомый тип. Хлебает кофе.
Константин-старший прошептал – говорить громко губы не слушались:
- Дик тут при чем?
Ричарда Саймона, учителя Костика по ИЗО, он уважал. Да, американец не хватал звезд с неба, но педагог и должен быть ремесленником. Немного занудой. Кто сам талантливый художник, с больными детишками возиться не будет.
А неведомый сосед пожимает плечами:
- Так мог бы детей из-под огня увести. Или хотя бы собой закрыть. А он сбежал, словно заяц.
- Н-никуда н-не сбежал, – возразил Константин. – Ч-что п-против с-снайпера с-сделаешь?
- Не снайпера, а подростка, – хмыкнул собеседник. – И у тех, кто защитить пытается, пули в груди. А этому оба раза в спину попали. Когда тикал.
- Не в с-спину. В п-плечо.
- Ты больше телевизор смотри! И пропаганде верь. Специально все делают – чтобы скандала не было. Американец, с инвалидами работал, поэтому его и покрывают. А на самом деле – он тут гораздо глубже замешан.
- Как? - опешил Константин-старший.
- Давно бы мог сам все узнать. А ты водку лакаешь, нюни распустил, – презрительно укорил любитель кофе. – А убийца твоего Костика из больнички скоро выйдет и в Майами улетит. Под солнцем валяться, девок щупать.
- Да с чего он-то убийца?!
- Да с того, – мужчина понизил голос. – Роберт твой тому парню, который стрелял, за десять минут до урока звонил. И детей специально посадил на открытом месте – прямо на линии огня.
- Зачем?
- Затем, что ненавидят нас американцы. И чистенькими выходить умеют. Сам ни при чем, а трое погибли.
Допил залпом кофе, молвил сурово:
- Короче, сорок вторая больница, второй корпус, седьмой этаж, палата семь ноль четыре. Решай, конечно, сам, но завтра к нему охрану приставят. Так легко уже не подступишься.
Швырнул на стол тысячную купюру – и как не было.
К столику немедленно подскочил владелец бара. Ласково произнес:
- Константин, вам получше чуть-чуть? Может, домой пойдёте?
- Да. Пойду.
Отец тяжело поднялся.
Дал довести себя до гардероба. Одеть. Но ехать на такси отказался категорически. До дома два шага. Он почти в полном порядке. А еще по пути надо купить водки. И хорошенько обдумать все, что говорил незнакомец.
СТАВЬТЕ ЛАЙКИ, ЕСЛИ ПОНРАВИЛОСЬ!
ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ НА КАНАЛ!
ЧИТАЙТЕ НАШИ РОМАНЫ и СМОТРИТЕ СЕРИАЛЫ ПО НАШИМ КНИГАМ!
МЫ ХОТИМ СТАТЬ К ВАМ БЛИЖЕ!