Первым необходимым шагом после прихода к власти Д. Мэридор считал прекращение продолжающейся уже более двадцати лет гражданской войны в стране. Война велась советским оружием, поставки которого увеличивались в астрономической прогрессии, достигнув беспрецедентной для Африки задолженности, погашать которую, конечно же, никто не собирался. «Щедрый северный друг простит нам военные долги наши, яко мы прощаем должников своих, ха- ха – ха!» - любил издевательски шутить на пирушках в избранном кругу Христофос Бенриам. И чем обильнее поступала советская военная помощь, тем ниже падал престиж первого в мире социалистического государства, ибо дармовщина, хотя и выпрашивается всеми силами, никогда не вызывает уважения у берущего к дающему. Скорее наоборот, вынуждает первого презирать последнего.
Советские военные советники и специалисты (СВС) сыпались в Бризантию, как из рога изобилия, они готовы были, нарушая все контракты и соглашения об условиях проживания в «стране пребывания», жить даже в палатках и так называемых бочках лишь бы замочить, как они выражались, побольше чеков для своих непонятных инвалютных магазинов, умудряющихся функционировать на валюту, которую никто в глаза не видел. Христофос Бенриам не только благосклонно принимал всех СВС, львиную долю времени занимающихся в Бризантии спекулятивной продажей дефицитных в стране советских товаров, но и регулярно посылал запросы на новых высококвалифицированных кадров из страны Советов. Из СВС, с трепетной дрожью откладывающих каждый месяц максимально возможные в условиях голодной африканской страны суммы чеков (некоторые советники и специалисты, словно в знак солидарности с хронически предельно скудного уровня) можно было веревки вить. Они совершенно не имели собственного мнения по основным военно – политическим вопросам развития Бризантии и потому послушно исполняли все рекомендации и советы, выдаваемые Генсеком ПСВ и Верхглавкомом РВС. Подобное установившееся само собой правило распространялось и на все звенья, от низшего до высшего, военного командования. Получалось парадоксальная ситуация – уже не советские военные советники советовали своим бризантийским подсоветным, а именно эти подсоветные превратились в настоящих советников для советских советников, ставших фактически подсоветными у тех, кому они должны были советовать. Кадры из СССР, понукаемые своим командованием так, чтобы неустанно кипеть жаждой бурной деятельности, были прекрасными исполнителями, исписывали горы бумаг и исчерчивали груды карт, выполняя всю работу вместо бризантийских офицеров, которые срывали плоды этой неустанной активности и присваивали себе все лавры, ею переносимые. Любая же неудача автоматически перекладывалась на покорные головы советских советников и специалистов, которые, дабы загладить винуЮ трудились еще неустанней и самозабвенней. Все шло своим чередом – щуплое худосочное тело Бризантии заглатывало огромные советские поставки, боевые действия велись постоянно и напряженно, без должной, однако, отдачи, что официально объяснялось недостаточной технической оснащенности РВС. Последнее, естественно, означало, что большой северный друг, отец мирвого социализма, скупится раскрыть свои огромные закрома на благо революционного процесса в Африке. Само собой разумеется, что для такого священного дела опустошались все новые склады и запасы, содержание которых бурно вливалось в развитие революционного обновления Бризантии. Поговаривали даже, несколько военных заводов в Советском Союзе специально выделили для производства оружия, столь необходимого дружественно стране чёрного континента.
Однажды бр. г-ла Д. Мэридора осенила мысль, что нескончаемая война с внутренними врагами в стране (парадоксально, но факт – многие из них тоже исповедовали марксистско – ленинское учение) выгодна правящему режиму именно своей бесконечностью и бесперспективностью. Выгодна несмотря на то (а, может, и потому), что военные расходы составляли до 70% госбюджета в то время, как миллионы людей голодали и сотни тысяч погибали от истощения и связанных с ним болезней. Бризантия ежегодно объявляла себя неплатежеспособной страной и преднамеренно, подтасовывая цифры, планировала в бюджете превышение расходов над доходами (даже в благоприятные в климатическом отношении годы). Такое крайне бедственное положение позволяло Бризантии апеллировать к мировой общественности за безвозмездной или весьма льготной помощью. Дотации различных государственных и благотворительных организаций засыпали нищую страну, причем, дабы не допустить экономической зависимости Бризантии, избравшей политический курс на социалистическую ориентацию, от капиталистического мира, Советский Союз был вынужден не отставать от западных конкурентов и давать дружественной африканской стране то, чего у него самого не хватало – продовольствие. Зачастую зерно, импортируемое страной Советов за валюту из Канады, прямиком, в мешках с изображение кленовых листьев и надписью «Мade in Canada», экспортировалось бесплатно в Бризантию. Получая канадское зерно, голодающий африканский народ даже не подозревал, что оно пришло из СССР.
Постоянно ссылаясь на свою отсталость и ловко манипулируя интересами двух лагерей, Бризантия получала щедрые дары как от капиталистических, так и социалистических стран. При этом поскольку последние еще не смогли создать конвертируемую валюту, Бризантия посылала весь свой скудный сырьевой запас на Запад, практически ничего не давая главному политическому союзнику – СССР. Однако одних даров природы явно не хватало – надо ведь было и промышленность, и инфраструктуру создавать. И здесь ловкий и изворотливый правитель Бризантии нашел гениально простой выход из казалось бы тупиковой ситуации – в стране все создавалось чужими руками. Увязнув по уши в долгах, правительство отнюдь не спешило выкладывать их на бочку – ведь бюджет же специально планировался с превышением расходов над доходами. Да пркрати сейчас правительственные войска боевые действия против контрреволюции (которую, даже если бы в природе она не существовала, просто необходимо было выдумать), да реши – ка Христофос Бенриам военный конфликт политическим мирным путем, тотчас высвободилось бы 70% бюджета, которые, прикрываясь жупелом контрреволюционной угрозы, уже невозможно стало бы скрывать от мировой общественности. Тогда бы в казне появилась огромная масса денег, которая пошла целиком на уплату огромных долгов и процентов по займам. Брать все, что возможно, и ни в коем случае не платить за полученное – вот в чем заключался главный принцип жизнедеятельности бризантии, выдающейся страны социалистического пути развития на африканском континенте. Нет, уж лучше угрохать все деньги на войну чем отдавать за границу. Пускай лучше молодое поколение послужит в армии по закону о национальной воинской повинности, введённому по примеру советской армии (и совершенно не оправдавшему себя в африканских условиях) – воинская дисциплина не даст, по крайней мере расслабится до крамольных мыслей, как на гражданке, - пускай цвет нации гибнет на фронте или на всю жизнь останется искалеченным (вся страна была «укрощена» безногими юнцами – следствием минной войны) – это было гораздо лучше для Христофоса Бенриама, чем превышение статьи доходов над статьей расходов в госбюджете. Вот почему Генсек ПСВ и лидер нации игнорировал политические пути решения междоусобного военного конфликта и готов был, изматывая народ своей страны, воевать бесконечно. Когда Данис Мэридор понял это, он ужаснулся наглому цинизму вождя бризантийской революции. Именно тогда бризантийский генерал окончательно убедился в правоте своего заговорщеского дела – катастрофа, перед которой оказалось его Родина, давала ему право на самые экстремальные и спасительные для нации действия.