Не считайте, что истории мною рассказанные о Кактусе – выдумки. К сожалению, это не анекдоты. Нет! Правда! Все так и было! У него феноменальная память, он помнит и знает о всех событиях, происходящих в мире, но дать урок так, чтобы учащиеся что-то поняли он не может. Ходит по кабинету и рассказывает, рассказывает, заложив руки за спину и закатив кверху глаза. Учащимся слово не предоставляет, и они в это время занимаются кто чем может.
А еще, он совершенно не знает математику! Арифметику для первоклассника ему не осилить! Свои прочитанные уроки он никогда не сосчитает самостоятельно! А ученики издеваются над ним безжалостно! Однажды прибегает ко мне в кабинет и кричит:
- Вот, посмотрите! Ал Сан! Сделайте что-нибудь! - и поворачивается ко мне спиной, показывая мокрые штаны. Делаю вид, что не поняла в чем дело:
- Анатолий Иванович! Вы что это ко мне спиной поворачиваетесь?
- Вы посмотрите! Они же мокрые! Штаны у меня мокрые!
- Анатолий Иванович! Вы, что до туалета не добежали? - продолжаю делать вид, что не понимаю в чем дело.
- Ал Сан! Это они! Они сделали! Накажите их! Исключите из училища!
Оказалось, что перед его уроком кто-то из учащихся налил на учительский стул воды. Поролоновая прокладка стула быстро впитала воду и когда Кактус сел, он оказался в луже. Конечно, я не оправдываю учащихся, но хорошо понимаю, нельзя таким людям, как Кактус работать с молодежью. Среди учащихся проходит даже соревнование, кто больше наклеит на спину Кактуса бумажек с различными надписями. Но, Кактус, хоть и смешной, и нелепый, но не шиза. А вот, Катураева…
Но от этой шизофренички нам удалось избавить. И этому помог случай. В училище работала секция преподавателей математики. Съехались к нам со всей области преподаватели математики профтехучилищ. Проходил семинар и наши преподаватели давали открытые уроки, на которых присутствовали преподаватели других училищ, а потом все вместе анализировали эти уроки. Надо сказать, наши преподаватели были на высоте! Уроки они дали отличные, как, впрочем, они давали не только на семинаре. И Валентина Кузьминична и Людмила Михайловна - молодцы!
Все время, пока проходил семинар, Катураева стояла на лестнице между первым и вторым этажами и громко разговаривала сама с собой. Конечно, все гости обратили внимание на нее. В заключительной части семинара мне задали вопрос, почему мы держим в училище подобных лиц? Я переадресовала этот вопрос секретарю Райкома Таберкиной, которая также пришла поприсутствовать на заключительной части. Таберкина сказала что-то в свое оправдание, но на следующий день прислала в училище санитаров и Катураеву забрали в психдиспансер. Продержали ее там две недели, и она вновь появилась в училище, где заняла свое обычное место на лестнице. Я позвонила Таберкиной, и она разрешила уволить: "Увольняйте!" Конечно, Катураева увольняться не хотела, и пришлось пригрозить санитарами. В психушку ей еще больше не хотелось, и она уволилась. Трудовая книжка у нее была в порядке, увольняли все предприятия, где она работала, и мы тоже, по статье "собственное желание", нигде про шизу не написано, а первое впечатление она произвести может и поэтому она без труда устроилась на работу в школу-интернат.
Так что одной звездочки у нас не стало. Теперь "светит" она другим. Иногда я ее вижу, идущей не по тротуару, а по проезжей части улицы. Она всегда так ходила и объясняла это тем, что не хочет, чтобы кто-то из окна облил ее соляной кислотой. Не знаю я ее историю, как и когда она заболела. Видно, очень давно. Сейчас ей пятьдесят лет, а когда-то она закончила институт пищевой промышленности в Москве, получив красный диплом. Есть у нее взрослая дочь, но живет в другом городе, имеет семью, и с матерью связь не поддерживает.
Что касается того, как она к нам попала, так тут моя вина. Если Кактуса принимала не я, то Катураева принята с моего согласия. Мало того, принимая её, я считала, что она будет прекрасным работником. Сумела меня в этом убедить. А порекомендовал её начальник отдела кадров продовольственного торга, к которому я обратилась за помощью. Нужен был срочно мастер производственного обучения.
- У меня есть именно тот, кто вам нужен! – сказал он, - она немного со странностями, но эти странности вам будут только на руку. Никогда не будет торопиться домой, и никогда не будет подсчитывать переработки.
Она не заставила себя долго ждать. Явилась на собеседование сразу же. Была поздняя осень, и она пришла в пальто. Предложила раздеться.
- Нет, нет! – отказалась она, а я обратила внимание, что одной пуговицы на пальто у нее не доставало. Сразу надо было насторожиться: человек идет на собеседование и пальто не в порядке. Подумала, что пуговица только оторвалась и она это не заметила. А пальто не снимает, так как торопилась занять вакантное место и не успела переодеться.
Знала бы я, что в этом пальто с оторванной пуговицей мы будем видеть ее вплоть до летней жары! Никогда его не снимала! А тогда, на собеседовании она меня поразила своими умными рассуждениями о воспитании, и об отношении к работе. Красиво говорила! Как не взять такую? Взяла. И еще в то время, когда можно было что-то исправить и отказать ей, ко мне подошла одна из преподавателей и сказала, что училась с дочерью Катураевой в одной школе.
- Вы обратите на неё внимание, у нас в школе говорили, что у нее есть какие-то отклонения.
Мне бы прислушаться. Так, нет.
Конечно, и ее жалко. Ведь это же болезнь, и она не виновата в том. Но, позиция райкома партии удивительна. Как можно таких, как она держать в училище, и как они могут работать с детьми? Ведь я о своей ошибке поняла сразу же, и хотела уволить. Но, не тут-то было! Она коммунист и побежала к Таберкиной за защитой