Говорят, что каждый человек должен пройти в жизни огонь, воду и медные трубы. Медные трубы (испытание славой) – это не про меня, но огонь и воду я прошла ещё в том далёком, таёжном детстве.
В доме, где мы жили, не было электричества, поэтому пищу готовили зимой в русской печке, а летом, - на улице, на железной печке или на костре. Однажды летом, в вечерний час, после ужина, я сидела у догорающего костра. Мне нравилось смотреть на огонь. Мама ушла доить корову, папа в конторе заносил показания метеонаблюдений в журнал. Случайно бросив взгляд в окно, он увидел, что его маленькая дочь молча выползает из догорающего костра, а рядом стоит и смотрит на неё молодая бодливая тёлка, которая и сбросила ребёнка в костёр. Когда папа подбежал, на мне уже горела одежда. Ожоги были сильные, их было много: на спине, ногах и руках. Какая боль бывает от ожогов, известно каждому, но ни криков, ни жалоб никто от меня не слышал. Молодая тёлка после того случая здравствовала недолго и была отправлена на телятину.
Река Нижняя Тунгуска, весной многоводная, мощная, неуправляемая стихия, к середине лета становится мелкой узенькой речушкой, которую можно легко перейти вброд; хотя, в некоторых местах она продолжает оставаться очень глубокой и опасной. В детстве я не переходила нашу речку вброд: моя мама и брат Андрей вдвоём переправляли меня. У нас был настоящий спасательный круг, такой же, как на речных судах. Мама привязывала к этому кругу верёвку, усаживала меня на него так, чтобы я не провалилась, а брат становился позади. Мама тянула за верёвку, а Андрей, шагая сзади, подталкивал круг, как буксир толкает баржу, и в то же время держался за него, чтобы было легче устоять на ногах. Вода бурлила вокруг маминых ног и Андрюшиного тела; я видела, какое сильное течение им приходится преодолевать.
Недалеко от нашего дома был зелёный луг, весь в полевых цветах, но у реки он переходил в крутой и обрывистый берег. Место там было очень глубокое и опасное. Однажды мы, дети, гуляли с бабой Катей на этом лугу. Баба Катя чуть отвлеклась, отвечая на Андрюшины вопросы и вдруг, подняв глаза, не увидела своей внучки. Место открытое, просматривается хорошо, за эти две-три минуты маленькая девочка не могла уйти так далеко, чтобы скрыться из виду. Ноги бабушки стали ватными от страшного предположения. Стали вдвоём с Андрюшей звать:
- Доча! Ты где?
- Я здесь!
Баба Катя и Андрей увидели светловолосую голову, показавшуюся над опасным краем обрыва. Наконец, вылезла и сама девочка.
- Я шёл, шёл и упал, - спокойно объяснила она. То, что увидела баба Катя дальше, ещё больше повергло её в ужас.
Оказалось, что часть земли, маленький пятачок крутого обрыва, сполз вниз и каким-то чудом задержался на весу, между глубоким омутом и краем обрыва. Я как раз и шла по самому краю, оступилась вниз, не заметив осевший пятачок земли из-за высокой густой травы. Баба Катя долго не могла прийти в себя: что, если бы маленькая внучка упала в воду? Страшно подумать, ведь ни одна, ни другая не умели плавать. Но, если бы внучка оказалась в воде, баба Катя, не раздумывая, бросилась бы вслед за ней.
Чуть выше нашего дома у берега – мелководный каменистый участок реки с очень быстрым течением. У нас такое место называли «шивер» (шиверá, на шивере). Однажды мама полоскала там бельё, забредя в воду. Мне захотелось постоять рядом, и я побрела к ней. Вдруг меня подхватило течение, уронило с ног и как пробку понесло. Мама успела подхватить меня и вытащила на берег. Следующее крещение водой я прошла через несколько лет уже в Киренске.