Сегодня я жертвую сном. У меня свидание с Марио Энрике.
Мы существуем в разных измерениях: когда я готова вывихнуть челюсть, зевая, он сбегает с работы, чтобы скалить белоснежные зубы в веб-камеру; когда его рубашка прилипает к телу от жары, я надеваю рейтузы с начёсом.
В семье его зовут Кике - имя с налётом мексиканских сериальных страстей. А для меня он Марик - черноволосый, темноглазый красивый латинос, ослепляющий улыбкой, мило коверкающий русские слова.
Меня он называет русским именем Люда. Самовольно присвоенный интернациональный вариант Мила Марик не признаёт. Хотя был ещё промежуточный – Люда Мила (на манер его двойного имени), который меня немало повеселил. Люда и Москва для него экзотика, как для меня Марио Энрике и Темуко. И желание Марика приблизиться ко мне посредством языка вызывает у меня уважение.
– Ола! – ору я в камеру ещё до появления картинки. – Комо эстас?
– Привьет! Как дела? – интересуется он, обнажая в улыбке безупречные зубы.
В толк не возьму, откуда берется взаимная симпатия у людей, по сути живущих в разных мирах, как она рождается в диком сплаве жестов, взглядов, русских, испанских, английских слов, озвученных и написанных. Но какое желание понимать и быть понятым!
Надо отдать должное Марику, он первым ринулся в бой: наспех ознакомившись с русской фонетикой, набирал текст в электронном переводчике и пытался прочитать. Попытки часто ознаменовывались курьёзами.
– Бы сегодня были на работе? – интересуется он. Именно так – "бы".
– Вы! – поправляю я. – Вэ, вэ, вы!
Ясно же, он нашу "в" принимает за "в" латинскую... Для пущей убедительности рисую схему:
В ---> V.
Марик постигает моё творчество. Уверенно кивнув, продолжает: "Быыы..." Я в отчаянии: преподаватель из меня никакой, да и студент глуповатый попался.
Спустя два дня... Держусь за поручень в метро: болтает. Отпускаю руку, только чтобы перевернуть страницу испанского разговорника. "V произносится как взрывной b в абсолютном начале слова, фразы..." – гласит издание. "Ё-моё, это ты клуша глуповатая, а не ученик!" – стыжу я себя.
Случались казусы и с построением фраз. Марик носит медальон на шнурке.
– Что у тебя на груди? – спрашиваю я, делая жест от шеи вниз: пытаюсь невербально объяснить, что заинтересовалась его бижутерией.
– Где? – искренне удивляется Марик. Он повторяет мой жест, но не въезжает в суть вопроса.
Снова проговариваю. Наверняка с диким акцентом...
– На груди висит. Что это?
– Вы хотите знать, есть ли у меня на груди волосы? – выдаёт наконец мой заокеанский друг.
Я захожусь смехом и готова свалиться под стол от стыда за свои формулировки. Марик тоже хохочет.
Спустя сутки анализирую разговор и догоняю: можно было спросить "Что висит на шее?". Вот я тугодум! Кстати, медальон оказался амулетом индейцев мапуче.
…Когда Москва погружается в сумрак, подруги смывают косметику и облачаются в ночные сорочки. А я делаю макияж и надеваю платье. Ведь сегодня у меня свидание с человеком из другого измерения, потомком единственного непокорённого индейского племени.
И я хочу его покорить!