- - -
- Знаете, не помогает. Психологи пишут, что сон – это разговор сознания и подсознания, что подсознание хочет достучаться до… До головного мозга что ль? В общем, не важно. Нам советовали всё подряд: и спортом заниматься до изнеможения, чтоб снов не видеть, и пустырник пить, и крану, из которого вода течёт, сон перерассказать, но всё бесполезно. Каждую ночь одно и то же: он видит это проклятое дерево. Спасать надо, ребёнку совсем плохо, в школу не ходит даже!
«Дерево тут ни при чём», - спокойно заметила я и налила гостье успокаивающий чай со зверобоем. Это был уже третий визит Лидии, и я вполне привыкла к её манере общения: резкой, на грани панического крика с последующим обмороком, прерывающейся на вопросы самой себе и отмахивающимся «не важно», когда ответы не приходили в её голову в течение трех секунд. Ещё она совсем не умела сосредотачиваться на том, что ей говорят, цепляясь мыслью за свою ассоциацию на первое же слово собеседника и уходя в какие-то словоблудства и раздрызганные полудиалоги с самой собой. У меня чудом получилось достучаться до неё (со второго раза!), и поэтому сегодня она всё же привела своего сына.
Мальчик сидел на высоком круглом стуле возле окна и растерянно смотрел на облака. «Как сильно то, что ты сейчас видишь, не вписывается в картину твоих ночных происшествий, да? – заговорила я. Он кивнул в ответ. – Расскажи мне всё очень подробно, пожалуйста». Лидия растянула губы в полоску и сделала мне замечание: зачем бедному мальчику самому всё это вспоминать, когда она уже не раз рассказывала мне его кошмарный сон. Я взглядом показала мальчику, что я его внимательно слушаю и что сейчас он может ничего не бояться и начинать свой рассказ, несмотря на возражения матери. В комнате с минут пять было тихо, а потом он заговорил.
- Сумерки. Мои все уже дома. Я вышел за калитку, потому что Рой убежал. Рой – это мой пёс. Прохладно, а я в одной футболке и шортах, не взял с собой толстовку, но ведь я ненадолго. Я слышу, что Рой игриво гавкает. Я зову его, но, кажется, он лишь удаляется от меня. Я думаю, что он не приходит ко мне, потому что встретил собачку или какого-нибудь лесного зверя типа барсука, с которым он захотел поиграть. Я иду за ним и время от времени зову его. Мне кажется, что он побежал туда, по той тропинке, вдоль которой растут кусты с чёрными ягодами.
Мальчик, который всё же больше был юношей, чем мальчиком, замолчал, его рука непроизвольно дёрнулась и потянулась к губам. Он подумал и решил продолжить: «Знаете, в реальной жизни там нет тропинки. Я проверял. Но во сне я не замечаю ничего необычного, иду по ней и думаю, что вот ещё немного вперёд, а потом развернусь и пойду домой. Но я всё никак не могу понять, когда мне остановиться. Иду всё дальше – и вот уже тропинки нет. Лес. Одни голые стволы корявых деревьев».
На небе пролетел самолёт. Мы дружно проводили его взглядом.
- А потом всё очень быстро: они – эти чёрные полулюди с длинными руками и белыми глазами – повылезали отовсюду и начали меня хватать за плечи, за ноги. Я закричал, побежал куда-то, они - за мной. Я бегу-бегу и вдруг вижу это дерево: огромное и ветвистое, как старый дуб. Я легко взбираюсь по стволу и усаживаюсь в небольшое углубление, образованное большими ветками. И, знаете, оказываюсь как будто на вершине какой-то круглой башни. И эти твари не могут меня там достать. Я понимаю, что я так и останусь тут сидеть, потому что они будут караулить меня вечно, и эта мысль невыносима. Хочется каких-то действий, но я ничего не могу сделать. Спуститься к ним? Или умирать от холода и от голода на дереве? И так – пока не проснусь. Но во сне это ожидание хоть какого-то исхода длится невыносимо долго.
Он устало вздохнул и замолчал. Я, признаться, засомневалась, хватит ли у него сил помочь мне, но выбора не было, надо было попытаться.
- К сожалению, тебе ещё дважды придётся увидеть этот сон. Я попрошу тебя сделать кое-что, и это важно, так что слушай внимательно. Сегодня ночью, во сне, ты выйдешь искать Роя в этих же шортах, в которых сейчас сидишь напротив меня. Когда ты окажешься на дереве, ты вспомнишь, что у тебя в кармане лежит клубок ниток. Ты привяжешь, крепко привяжешь, конец нити к ветке дерева, а сам клубок незаметно скинешь вниз, на землю. Это понятно?
Ему было понятно. «Завтра позвоните мне», - сказала я, закрывая за ними дверь.
- - -
Ближе к трём ночи я решила, что пора. Письменный стол – единственный центр Вселенной, как мыслимой, так и немыслимой, а потому я сажусь на стул и пододвигаю его так, чтоб точка моего тела, привычно именуемая «солнечным сплетением», касалась края столешницы. Я раскладываю перед собой свои инструменты: большой лист бумаги желтоватого цвета и один отлично заточенный простой карандаш. Всё начинается с точки в центре листа, которая постепенно превращается в чёрный круг. Я просто однообразно двигаю рукой, вожу карандашом по бумаге, круг всё растёт и увеличивается. Потом происходит необъяснимое: руки рисуют дорогу, тёмное небо, прохладный ветерок и крик ночной птицы… И вот ты уже держишь в руках кончик фиолетовой нити, который, если паренёк всё сделал верно, привязан к ветке нужного мне дерева.
Меня разбудил телефонный звонок. «Я не могла его разбудить!» - верещала перепуганная Лидия. «Жду вас в шесть», - прервала её я и убрала телефон подальше. На столе передо мной лежал небольшой обломок ветки и сломанный карандаш, а на бумаге был изображен ствол дерева, вверх по которому карабкаются мерзкие тощие существа с длинными руками. Одно из них смотрело с рисунка прямо на меня своими бесцветными впадинами глаз. «Ресареты проклятые!» - брезгливо прищурившись, пробормотала я.
В моём распоряжении было три часа, и я, не откладывая ни минуты, приступила к работе.
- - -
«Сегодня ночью было ещё хуже: они лезли ко мне на дерево и хватали меня за ноги, они почти добрались до меня», - поведал мне парень, когда его мать наконец-то закончила свой сольный истеричный концерт. Он говорил с трудом, медленно облизывал пересохшие губы и смотрел в никуда.
- Осталась последняя ночь. Напрягись ещё разок и внимательно меня послушай. Я даю тебе эту вещь. На, надень на шею. Это что-то вроде амулета. Сегодня во сне ты пойдёшь по той тропинке, заберёшься на то же дерево, и эти уроды снова будут за тобой охотиться. Ты должен собрать все свои силы, понимаешь? На дереве, на вершине твоей круглой башни, в маленьком углублении, образованном двумя ветками, ты найдёшь несколько ягод чёрной бузины. Ты возьмёшь их и выдавишь из них сок прямо на знак, который изображён на твоём амулете. Слышишь? Ты, не снимая с шеи эту деревяшку, выдавишь на начертанный на ней знак сок из ягод, которые нашёл в углублении. Ты всё запомнил?
- Да.
Я добилась того, чтоб он посмотрел на меня, и поняла, что у него действительно осталась лишь одна ночь: его глаза были почти белыми. Я побоялась, что он отвечает мне машинально, и приготовила для него напиток на основе отвара корней левзеи, и, сдобрив его напутственными речами, заставила парня выпить целый стакан. Через пятнадцать минут молчания он заговорил.
- Мне страшно. Вы ещё так сказали – «последний раз»... Аж жутко стало.
- Я сказала «последняя ночь». А до этого не жутко что ль было? Так, скажи мне, что сегодня ночью ты должен сделать?
- Достать амулет и выдавить на него сок ягод. Ягоды в ветках. А зачем сок выдавливать? И что это за знак на деревяшке?
- Я рада, что ты приободрился. Сок ягод бузины активирует твой защитный амулет и сделает тебя невидимым для этих тварей. Им нужна твоя энергия. Вся, до последней капли. Дерево, на которое ты забираешься, по некоторым причинам защищает тебя в том мире. Его часть будет делать то же самое и в этом мире. У начала тропинки растут кусты чёрной бузины – это растение открывает тебе дорогу в Другое, оно как дверь между мирами. Это отображено в знаке на амулете; вот эта ось, видишь? Двери открываются и закрываются. Чтобы закрыть, нужно воспользоваться теми же ключами, которыми и открывал. Я не знаю, при каких обстоятельствах и когда ты влип в эту историю, но пора выпутываться. Поэтому, как только ты поймёшь, что эти существа перестали тебя чувствовать, ты должен тихо спуститься с дерева и идти к своему дому, зайти в него и лечь в свою кровать и заснуть. Ты услышал меня?
- Кажется, да. А кто они?
- Это обычные паразиты. Они находят жертву и выпивают её энергию. Если от них не отделаться, то гибель жертвы неизбежна.
- А как они меня нашли? Как прицепились ко мне?
- Они всегда предлагают то, чего тебе нехватает. Ты же понимаешь, что примерно год назад твой пёс погиб. Ты становишься лёгкой добычей, когда в душе – скажем «душа», да – происходит непоправимое, тяжёлое. Но нам некогда философствовать. Ты должен пропитать соком ягод знак на амулете. Это очень важно.
Лидия сидела в уголке комнаты и тихонько плакала.
Было восемь часов вечера, когда я закрыла за ними дверь. Я подошла к окну и увидела, как худощавое тело парня скрылось в тёмном салоне автомобиля. Ситуация была рядовая, мне не впервые, но всё же было тревожно. А вдруг не успеет? Не найдёт ягоды? Тревога - всегда что-то лишнее, а потому я раскрыла один из зимних выпусков газеты «Изэнхагенсблатт» и принялась читать всё подряд.
- - -
На следующий день мне никто не позвонил. «Пусть хорошенько выспится», - подумала я и занялась своими привычными делами, которых было непривычно много.
Спустя месяц я услышала в трубке щебетание Лидии, срывающееся на какой-то припадочный визг, а потом её сын всё же догадался забрать у неё телефон.
- Кажется, я знаю, почему дерево защищало меня. Понимаете, когда Рой погиб, отчим куда-то его унёс, чтобы похоронить. Недавно я с ним разговаривал и узнал, где Рой…
- Рой – настоящий друг. Тебе повезло.
- Вы можете передать ему от меня «спасибо»?
- Я уже это сделала.