Известно, что мода записывать застольные разговоры пришла к нам из-за границы. Первым был англичанин Хезлетт, который до того ловко и язвительно вёл свой table-talk, что произвёл впечатление на Александра Сергеевича Пушкина. Тот тоже взялся вести собственный table-talk, заполняя его преимущественно историческими анекдотами об известных особах.
Давеча #АкакийАкакиевич начитался в «Хинкальной» пушкинского table-talk'а, после чего гулял, много думал, а затем, будучи во фрамбуазном состоянии и подшофе, загрузил своё бренное тело в метрополитен на станции «Академическая», занял в поезде свободную скамью и впал в грех уныния.
«Вот, – размышлял он, – как люди жили, а что теперь? Какой упадок в культуре, что делается! Элита по-французски ни бельмеса. Фурье не читают. А в народе мрак, дичь и отупение…»
Вдруг – что он видит? На «Шаболовской» входит в вагон сам Пушкин, Александр Сергеевич. За ним Пётр Первый, император всероссийский. За императором заходит англичанин Уильям Шекспир, за Шекспиром – гусар Денис Давыдов и последним – немецкий философ Карл Маркс.
«Однако!» – подумал #АкакийАкакиевич, протёр глаза и начал икать. И покуда он удивлялся, какая странная компания едет с ним по Калужско-Рижской линии, Денис Давыдов достал из ташки носовой платок, повернулся к Шекспиру и сказал низким женским голосом:
– Ну и жара! Квасу бы сейчас. Ты квасу хочешь?
– Yes, of cource, – кивнул Шекспир.
#АкакийАкакиевич, ошеломлённый происходящим, более не мог сдерживаться.
– Извините, пожалуйста, – обратился он к стоявшему ближе других Карлу Марксу во время паузы между приступами икоты, – а где же ваш друг и сподвижник Фридрих Энгельс?
– Сегодня Шекспир вместо Энгельса, – ответил Маркс, разгладил бороду и подмигнул #АкакиюАкакиевичу. – Ноэль вполне заурядная!
– А-а, ну если ноэль… – плохо соображая кивнул #АкакийАкакиевич, и, повернувшись к Пушкину и Петру Первому, задал следующий вопрос.
– Я прошу прощения… Ваше императорское… а правда ли то, что у Пушкина в table-talk написано, будто Вы во время одного похода были так влюблены в графиню N, что, добившись свидания, и находясь с нею, так сказать, наедине в своей ставке, велели палить из пушек, а её муж, человек острый и безнравственный, узнав о причине пальбы, только пожал плечами и сказал: «Экое кири куку!»
– Что за вздор? – пожал плечами Пётр Первый и сурово взглянул на литератора Пушкина. – Неужто ты про меня такое врёшь?
– Да он спьяну напутал, это ж про князя Потёмкина анекдот, – пояснил Александр Сергеевич.
Они стали смеяться, а потом прокричали «кири куку!» и вся компания бродячих артистов вышла на станции «Китай-город». #АкакийАкакиевич хотел было пойти с ними, но ноги его стали будто из ваты, и пока он вставал и шёл к дверям, те уж закрылись, и поезд помчался дальше. Так что сойти получилось лишь на следующей станции, на «Тургеневской».
– Н-да, а вот Иван Тургенев был не такой легкомысленный, – бормотал #АкакийАкакиевич, выбираясь из вагона, – Вот была личность, действительно. Вот «Муму»…
– И шо? – раздался сзади женский голос, недовольный, по-видимому, тем, что #АкакийАкакиевич шёл-шёл и вдруг остановился. – Встал на дороге и мумукает!
Вот так просто взять и оборвать течение мысли! Для метро ноэль вполне заурядная.