К т.н. «сталинским» репрессиям эта статья не имеет никакого отношения, просто цифры совпали.
Просто жила в нашем Городе одна Усталая женщина Галя. Работала она инженером-конструктором на местном военном заводе. Все было у неё в жизни серо и однообразно. Дом-работа, работа-дом. И дом был серый и конструкторское бюро.
Иногда она знакомилась с какими-то мужчинами. И местными и командировочными, приезжавшими на их завод из Москвы и Горького. Но все они, уже, оказывались либо женатыми, а ещё хуже, оказывались алкоголиками или жуткими бездельниками.
Поэтому Галя, подумала, подумала, и, в свои 37 лет, взяла и родила хорошего крепкого мальчика. Без осложнений. Спокойного и тёмноволосого. Был он нормального веса и роста. Не кричал сильно, по ночам, и ел, спокойно, всё что давали.
А кто отец ребенка Галя решила забыть в день выписки из Городского роддома. А в свидетельство о рождении, традиционного, поставила «дежурное» отчество- «Иванович».
Шли годы, тихо, совсем с малым кровопролитием, умерли бессмертная и вечная КПСС и СССР. Галя читала сыну европейских классиков, пытался отдать его в музыкальную школу, но не получилось…
Была зима. А сразу после своего 18-летия её Сын зашёл в грязный и прокуренный вестибюль нашего Городского отдела милиции и с порога громко сказал:
-Товарищи дежурные милиционеры!.. Примите у меня явку с повинной… Совершил я несколько очень серьезных преступлений… Зовите Прокурора… Следователя, всех зовите… Садите меня в тюрьму… Посылайте в лагерь на лесозаготовки…
Толстый и ленивый Дежурный, почесывая свою лоснящуюся поясницу, которая не помещалась под синей форменной рубахой, зевнул и устало сказал:
-Дорогой Юноша!.. Мы можем тебя послать не на лесозаготовки, а куда подальше!.. Не мешай нам работать!.. Где ты совершил свои эпические и бессмертные преступления?.. В тот Отдел и проваливай… Пока мы тебя резиновой дубинкой не угостили…
Вышел Сын из Городского отдела и, придерживая под курткой два заряженных двуствольных образа направился, теперь, в Наш Отдел милиции, пешком…
А в Нашем отделе ему в дверях сразу попался мой Наставник. Как раз тот, который служил срочную в десантно-штурмовой бригаде в стране ГДР. Наставник никого не боялся, даже Смерти, но уважал и, даже, немного любил, своего Начальника. Это у него закрепилось ещё с армейской службы.
Сын посмотрел на моего Наставника и спокойно сказал:
-Я убил человека, негодяя правда, и ограбил оружейный магазин, взял всего два ружья и десяток патронов!.. Я не могу больше!.. И хочу сдаться… Мне очень тяжело… Я переживаю за свою пожилую маму...
Потом приехала мама. Она только вчера вышла на пенсию. Она даже не могла плакать и была похожа на тихую сумашедшую… Она сидела в кабине напротив сына и тихонько как-будто подвывала…
Я сидел и слушал, в общем-то обычную историю «про поздних детей и неполных семей».
Мама всегда была на работе, а мальчика постоянно обижали во дворе и школе. Он отчаянно пытался защищаться, но обидчики были хорошо организованы, у них всегда, под рукой, были старшие братья и местная шпана.
Сын решим им всем отомстить. Дома у многих были «видик», по которому, все дворовые ребята, круглосуточно крутили разные плохонькие американские боевики с исключительно гнусавым переводом.
Вот Сын посмотрел этот очередной фильм-шедевр и решил «действовать».
Он взял на кухне нож, повнушительней, пришел в ближайший Оружейный магазин. Спокойно приценился в двум двустволкам. Спокойно поговорил с парнем продавцом… Вышел на улицу, потом через час снова зашёл в магазин, натянув в тамбуре черную маску с «глазами».
Продавец не узнал, его измененный голос. И, безропотно, положил в его большую спортивную сумку два недорогих охотничьих ружья и горсть красных и синих патронов с волчьей картечью.
Потом в полутёмном подвале, стоя на каких-то кирпичах среди прорвавшейся вонючей канализации, Сын сделал из ружей обрезы… Потом спрятал их под куртку и вышел во двор.
Его главный Обидчик куда-то пропал. Обидчику было на год больше.
Сын целый час медленно «нарезал круги» по району. И даже по-детски обрадовался, когда увидел своего главного Обидчика, лениво курящего у сетчатого забора детского садика.
Сын сам подошел к нему:
-Ну что, Урод, молись! Сейчас я тебя убивать буду!- достал заряженный обрез Сын.
Коленки Обидчика подкосились и он упал на колени, как парализованный…
Сын подошёл к стоящему на коленях Обидчику. Он не видел ничего вокруг. А огромный двор был ярко освещен! Свежевыпавший снег был очень чистый и пушистый. И искрился под ртутным фонарями. Только что визгливо сработала сигнализация на чьей-то «семерке» и очень-очень много людей смотрели в свои окна во двор. А во дворе на коленях стоял обидчик и в полуметре от него с обрезом стоял Сын. Все эти опрошенные нами люди как зачарованные смотрели на это «представление» и «игру»…
Горомыхнул сдвоенный выстрел и эхо несколько раз бухнуло по серым дворам…
Сына никто и не думал преследовать. Он пошёл к себе домой и не включая свет долго сидел в своей комнате среди знакомых с детства томиков книг , каких-то плакатов и моделей парусных кораблей.
Потом пришла его мама. Она была взволнована:
-Сынуля, дорогой, ты знаешь какого-то парня бандиты прямо в нашем дворе застрелили из охотничьего ружья… Даже опознать его не могут. Голову всю снесло… Какой ужас! Какой ужас! А родителям каково… Ой-ой-ой… Беда-то, какая!
-Да, мамочка, время сейчас тяжелое… Все обозленные ходят… С оружием… Вот видишь молодежь, прямо посреди белого дня, убивают…
Потом прошла ещё неделя… Сын не выдержал и сдался…
Потом был суд. Приговор был суров. Судьям очень импонировало, что подсудимый во всем сознается, всё подробно рассказывает, со всем соглашается. В общем, был такой «образцово-показательный российский суд». Родители убитого требовали сурово наказать «душегуба» и «грабителя». А мать подсудимого не была на суде. Она была, после приступа, в нашей Психиатрической больнице. Вроде её должны были там лечить.
Но из «своей» колонии Сын не вернулся. Очень постаревшей матери даже толком не объяснили, что случилось там с её сыном.
30 июля 2019г.