Часть 2. Загря
Другой отдушиной для Андрея был дом папиной сестры, тёти Нади, которая любила его несуетной сдержанной любовью, без внешних проявлений нежности и лишних слов. Она была очень красива той статной, строгой красотой сибирской женщины, которая выросла в доме своих родителей, не очень щедрых на ласку. Но она твёрдо знала, что её тятя (мой дед Степан Григорьевич Карелин) её очень любил. Он слыл строгим, суровым человеком. Был большой труженик, работал почти без отдыха, не знал, что такое усталость; такого же отношения к работе неукоснительно требовал и от своих детей. А тётя Надя, Настасья, была проворная и на работу спорая, всё у неё в руках горело. Кроме того, она была первая девочка в семье после двух старших сыновей.
В доме у тёти Нади всегда было припасено что-нибудь вкусное и сытное, она щедро ставила на стол всё, что у неё было. Но у мальчика была своя причина, по которой он стремился в этот дом. Часто, даже не сев за стол, он бежал в ограду и играл там с собакой по кличке Загря, которая сидела на цепи. Это была охотничья собака нашего папы, наша собака, с которой мы часто делили свой досуг, свои игры там, на берегу таёжной Тунгуски. Это был пёс чёрного окраса, а на загривке у него был белый воротничок, поэтому папа дал ему кличку Загря. Этот пёс значил для нас, детей, больше, чем просто собака. Однажды папа отдал Загрю мужу своей сестры, дяде Мите, уступив его настойчивым просьбам. Мы с Андреем очень скучали по Загре и не понимали, почему папа отдал его. Ведь его верный пёс ни разу не подвёл его на охоте, не прятался за спину своего хозяина и других собак. Когда было нужно, он смело, по-хорошему азартно и зло выполнял свою работу, а для нас, детей, был добрым другом, всегда охотно составлял нам компанию в наших незатейливых играх.
Зато теперь Загря стал той золотой ниточкой, которая связывала Андрея со своей таёжной родиной, с мамой, папой, сестрёнкой, которые пока оставались где-то далеко, за горой. Загря, радостно встречая его, клал свои лапы на крепкие мальчишечьи плечи, лизал ему лицо, руки. Андрей готов был играть с ним часами, а Загря - тем более. Наверное, и Андрей был для Загри такой же ниточкой в его собачьей памяти, напоминавшей ему о вольной воле без ошейника и цепей, о таёжной охоте, о весёлых играх с детьми на берегу Тунгуски. Они оба, Андрей и Загря, были оторваны от своей привычной вольной жизни на природе, оказавшись в плену городских правил и условностей.