Советская пропаганда всячески восхваляла южный берег Крыма как «всесоюзную здравницу» - здесь в бывших царских дворцах были устроены санатории для трудящихся. Однако в год десятилетия Октябрьской революции «культурно отдыхающим» на юге пролетариям дважды пришлось пережить «неописуемый ужас».
«Люди в панике выбрасывались из окон»
В 13 часов дня 26 июня 1927 года на пляжах Крыма было полно народу. Внезапно начались сильные подземные толчки, сопровождавшиеся гулом, которые периодически повторялись в течение четырех часов. Сила землетрясения в Ялте достигала 7 баллов, в Феодосии – 6 баллов, а в Севастополе – 5 баллов. Помимо Крыма, толчки ощущались в южной Украине и даже в Киеве.
В Севастополе и других городах были разрушены многие дома, существенно изменился рельеф местности. В Балаклаве, Форосе и Алупке образовались большие трещины в земле, в Симеизе обрушилась скала «Монах», а западная часть Ай-Петри опустилась. К счастью, никто не погиб, однако из-за возникшей паники многие получили травмы. Например, в деревне под Ялтой после начала толчков со второго этажа здания суда выбросились участники заседания.
«В Ялте землетрясение вызвало среди курортников панику. Столбы пыли, поднявшиеся к горам вследствие обвалов, публика приняла за дым от извержения вулкана. Вечером многие не уходили спать, боясь оставаться в домах, и сидели на бульварах», — описывала последствия землетрясения газета «Известия». Многие напуганные туристы поспешили покинуть полуостров.
Сентябрьская катастрофа
Постепенно случившееся забылось, и в «бархатный сезон» южные пляжи вновь наполнился отдыхающими. Успокаивали народ и ученые. Например, старший геолог Геологического комитета Яков Эдельштейн утверждал следующее: «Южный берег Крыма по своему местоположению может время от времени подвергаться сейсмической деятельности, не влекущей за собой, однако, катастрофических последствий. Что же касается землетрясения в Крыму 26 июня, то по полученным первым записям видно, что оно было достаточно слабо и повториться в угрожающих размерах, очевидно, не может». Однако профессор ошибался.
В ночь на 12 сентября шел сильный ливень, и большинство местных жителей и приезжих находились в домах. В 20 минут пополуночи раздался сильный гул, и здания задрожали. Люди начали в панике выбегать и больше в дома не возвращались. В 5 часов утра землетрясение повторилось, афтершоки происходили еще несколько суток.
Осенняя катастрофа оказалась гораздо масштабнее летней. Во многих населенных пунктах пострадали все дома. Были разрушены школы, больницы, гостиницы и курортные здания. В стенах Ливадийского дворца появились трещины, пострадали Воронцовский дворец и Генуэзская башня в Алуште.
В Ялте, где сила толчков достигала 9 баллов, насчитывалось 348 раненых и 13 погибших. Три человеческих жизни землетрясение унесло в поселке Кореиз, в Мисхоре оказалось задавлено 8 человек, были жертвы в Гурзуфе и Алуште. Для поддержания порядка власти призвали воинские патрули. Города Крыма в течение недели представляли собой лагеря под открытым небом, и курортники при первой же возможности уезжали домой. Одним из тех, кто пережил катастрофу, был художник Кузьма Петров-Водкин, отдыхавший в Коктебеле – он запечатлел случившееся на картине «Землетрясение в Крыму».
Данное событие внушало ужас не только масштабом разрушений, но и удивительными явлениями на море – алыми огненными вспышками и дымом.
«Около трех часов ночи 12 сентября на море, между Севастополем и мысом Лукулл наблюдались высокие столбы дыма, выходившие из-под воды. На место было послано судно, которое обнаружило большую пелену дыма, расстилавшуюся над водой. В связи с этим в Севастополе распространились слухи, что землетрясение носит вулканический характер», - писали газеты.
Впрочем, сразу же стало ясно, что огонь возник из-за воспламенения газа (метана или сероводорода), поднявшегося из трещин на морском дне. Современные исследователи считают, что эпицентр второго («Ялтинского») землетрясения, ставшего самым сильным в истории Крыма, находился под водой напротив Ялты.