С утра вызвал редактор «Комсомольской правды»: «Езжай в женский Задонский монастырь. Туда звезды приехали на экскурсию. Вытащи самое «вкусное», естественно…». В обители выяснилось, что со звездами там туго. Наталья Крачковская (мадам Грицацуева «12 стульев», жена Ивана Васильевича «Иван Васильевич меняет профессию»), Игорь Старыгин (Арамис в «Д’Артаньян и три мушкетёра»), Борис Химичев («Паленый» в «Сыщик») на звезд первой величины в силу востребованности и возраста явно не тянули. Среди них «тополем на Плющихе» смотрелся 43-летний Никита Джигурда. Нет-нет, он тогда еще не скандалил, но журналистское чутье подсказывало, что ради внимания СМИ парень готов на любую авантюру.
Авантюра возникла внезапно.
- Сними Джигурду в купели, - протянула фотоаппарат знакомая репортерша. – Он тебя в купели ждет, не ровен час, околеет.
- А сама что?
- Да кто ж меня к голым мужикам в монастыре пустит!
Надо заметить, что святая вода в этой обители выше + 4 не бывает. Поэтому паломники долгих заплывов там не устраивают, окунутся и бегом греться! Но Джигурда ради хайпа был не только штаны прилюдно снять, но и терпеть лютый холод. Терпел он долго. Пока я настраивал чужой фотик, пока исчезли из кадра люди, загораживавшие актера… Джигурда в это время истуканом не стоял, выпрыгивал, поднимая руки над головой, рычал что-то... Но я его не слушал. Случилось ЧП, у камеры вспышка не срабатывала. А без нее фото в неосвещенном помещении – не фото.
- Спасибо, снято! – заявил я, понимая, что карточка не получилась.
- А вот и не снято! Вспышки не было! – зарычал Никита.
Наудачу жму кнопку. И вот оно, чудо, камера сработала!
Фотографию с голым Джигурдой перепечатали несколько изданий. Никита, вероятно, был доволен…
(Газета «Комсомольская правда». «Крачковская помолилась за сына». Август, 2004 год).
Наталья Крачковская со товарищи приехала в Липецк праздновать День российского кино. Но поскольку с достопримечательностями в областном центре туго, высоким гостям решили устроить паломническую поездку в старый Задонск, который в России называют вторым Иерусалимом.
Настоятельница Свято-Тихоновского Преображенского женского монастыря матушка Дорофея благословила одну из монахинь провести для москвичей экскурсию. Крачковская не отпускала от себя экскурсовода ни на шаг. Внимательно слушала рассказы о святом месте. В дешевом джинсовом плащике, в простеньком платочке кинозвезда была больше похожа на сельскую бабульку. В свечной лавке Наталья Леонидовна терпеливо отстояла очередь и подала две записки. В первой после слов «О здравии» написала: «Василий» (сын Крачковской. - Прим. ред.), а в другой, «Об упокоении», вывела: «Владимир» (муж, умер два года назад).
- Сколько я должна за молебны? - спросила Крачковская.
Платить нужно было триста рублей, таких денег у Натальи Леонидовны под рукой не оказалось. Но по монастырским правилам, в случае крайней нужды любой прихожанин может за требы не платить. После звезды отправились к святому источнику, который, по преданию, открыл сам святитель Тихон Задонский.
- Это что - Крачковская? А это кто с ней рядом? Кажись, Атос? - спрашивали паломники у всезнающих нищих.
На Атоса Старыгин не обижался, ведь Химичев и вовсе оказался незамеченным. Служители монастыря провели москвичей без очереди.
- Я окунулась! С головой! - радостно закричала Наталья Леонидовна, выйдя из купели.
- Я сюда приеду один, тогда обязательно искупаюсь, - рассказал нам «Арамис», опуская в воду пятилитровую пластиковую бутыль. - Пока же только наберу водицы. Верю, что она целебная.
Тем временем на пороге купели появился Джигурда. Зачесал назад свою роскошную шевелюру, прохрипел голосом Высоцкого: «Эх, хороша водичка!» И оказался в толпе паломников.
- Я уж думал, что Владимир Семеныч ожил, - тискал звезде руку здоровенный мужик из паломников. - Оставь автограф!
Комплимент Джигурде явно понравился, он тут же достал из кармана кассету своих песен и, поинтересовавшись, как зовут мужчину, вывел: «Желаю Андрею силы в любви».