— Угу, ясно. Ну... в принципе... Да, всё так, как я себе и представляла. Ну, почти.
«Кажется эти двое не поняли моего юмора. Ладно, придётся как-то по-другому».
— Хорошо. Признаюсь: я, в принципе, не верила в то, что после смерти что-то есть. Думала, меня сожрут черви или кремируют. Никак не думала, что существует ад и рай. Или как там оно у вас называется?
— Резиденция искупления, — незамедлительно ответил один.
— И наслаждения, — тотчас добавил второй.
— Пусть так. Только я не понимаю, в чём проблема? Где и что искупать?
— Проблема в том, что там не решили, куда тебя.
Вероятно, по выражению глаз я должна была понять, где именно «там».
— Вот уж жила и не думала, что от меня поровну добра и зла исходит.
— Дело не в том, что исходит. Дело в другом. В том, как оно всё отражается на всём прочем.
— И? И к чему это всё? Чего ради мне возвращаться в прошлое, ещё и в любой день, и всё там менять, если это ничего не изменит? Не понимаю.А если я выберу тот день, где наделала умышленных гадостей, и всё там изменю? Это же не показательно. О! Вижу, вам не нравится. Один глупый человек затягивает весь ваш отлаженный рабочий процесс. Ну, извините. У нас такое, вообще, на каждом шагу. Если вы или кто-то из ваших нас создали,то сами виноваты...
— Давай ты просто решишь, просто выберешь день, и всё, — перебил меня первый.
— Не понимаю, в чём проблема. Нас ежедневно сотни людей умоляют о таком шансе, — не забыл отметиться его напарник.
— То ли вы плохо изучили моё личное дело, то ли у вас тут ещё хуже, чем у нас. Дело в том, что я ненавижу принимать решения. Поэтому давайте уж как-нибудь сами. Подбросьте монетку. Кстати, у вас тут деньги или что-то такое есть?
— Какую монетку? Просто выбери день. Неужели у тебя за всю жизнь не было ни одного такого дня? Такого, который хотелось бы изменить. Ведь был же?
«Изменить. Конечно, было».
— Был. Но смысл? Если бы это реально. Если бы вернуться, сделать всё по-другому...
— Наконец! Какой это день?
— Вы издеваетесь или серьёзно не знаете?
— Кажется, это ты издеваешься, — в унисон ответили оба.
— Ну... Четвёртое января семнадцатого.
Мои собеседники переглянулись. Повисла тишина.
Наконец, один из них решился спросить:
— И что именно ты бы поменяла?
— Всё! Ну, почти. До вечера можно не трогать, а дальше... А дальше оставить Вику у бабушки и пойти с Лерой по магазинам. Потом в кино и в Мак, а ближе к ночи вернуться, посмотреть все части «Ёлок», грызя имбирное печенье, и лечь спать. И выключить телефон. И никогда не прощать тех, кто забывает вовремя позвонить.
— Но ты же его любишь, — как-то не слишком уверенно, но, всё же, утвердительно уточнил тот, который заведует резиденцией по искуплению.
— Я бы его даже не узнала, — твёрдо ответила я. —Зато другим бы точно было лучше. И легче. Как минимум, десяти людям. Как минимум, посление пару лет. Впрочем, можете отправить меня в любой день после двадцатого декабря шестнадцатого. Я могу и там изменить. А ещё это... Дед Мороз, он не из ваших краёв? Это он мне понаисполнял. Ну, да, конечно-конечно, я сама просила. Десятого декабря я ему письмецо писала. Можно туда вернуться. Конец ноября тоже, впрочем, сойдёт.
— Четвёртое января. Нужно будет немного подождать.
— Что-то мне подсказывает, что мне некуда торопиться. А вообще, имели бы совесть. Это ж надо — умереть, едва заснув. Хоть бы выспаться дали напоследок. Кстати, а поспать у вас тут нельзя? А то не выспалась же...
***
«Снова не выспалась. Видимо, при жизни мне это не светит. Хммм... При жизни...»
Весь день прокручиваю в голове этот сон.
«Жаль. Очень жаль, что не досмотрела. Интересно же, была бы я счастлива, не сделав главную ошибку. Или нашла бы другие способы всё испортить?
Ну, хоть история интересная вышла. Можно бы записать. Развить...»
