Петр Сергеевич смотрел в даль, а Даль смотрел ему в обратно.
- Здравствуй Олег – вдруг сказал Петр.
- А вы кто?
- Я Петр Сергеевич Первичный — создатель и разрушитель. - скромно ответил Петя - А что?
- Ничего. А я извиняюсь, это у вас профессия такая или характер тяжелый?
- Хм, никогда не задумывался, я просто странствую и смотрю, замираю и наблюдаю, создаю и разрушаю...
- Ну что же, очень приятно познакомиться.
- Взаимно.
И Олег ушел в сторону сказочной страны, поправляя свой камзол и прикуривая трубку своим стареньким, но надежным огнивом.
Рассвет породил солнце, и Петр создал свое сознание, оно, в свою очередь, повлияло на то, что мир передал телу Петра свое письмо, в котором он писал ему, словно старому другу:
«Милый, дорогой Петр, нам тут всем нужен твой голос, твоё тепло, твой взгляд, что жизнь дает и забирает. Мы ждем тебя. Просыпайся.»
И Петр Сергеевич проснулся.
Опешил Петр от увиденного – вокруг творился бардак:
Электричество носилось из угла в угол по комнате, сшибая с ног утренний свет, порывавшийся протиснуться ближе к кровати Петра. Ругаясь и чертыхаясь, поскальзываясь на утренней росе, стадо диких бизонов прошло ураганом в коридоре, а за ними вприпрыжку скакал Андрей Вадимович Старо, погоняя и присвистывая непослушных копытных. Он остановился у открытой двери в комнату Петра Сергеевича и здороваясь одернул поля своей ковбойской шляпы.
- Ну это уже не смешно. – подумал Петр и встал с кровати.
Мыши потягиваясь и зевая выходили из своих норок, брались за швабры, тряпки и начинали лениво прибираться за безобразием, которое устроили их сожители в комнате за ночь.
- АХАХАХААА - Так, ну ка, брысь – любя, прогнал заботливых грызунов Петр и стал сам чистить пространство от всего лишнего. Как только вокруг не осталось ни одного предмета и закона, он выдохнул свой завтрак на белоснежную скатерть и принялся на него смотреть, покусывая локоны своих разноцветных длинных волос.
За окном было темно, хмурое осеннее небо подернулось дымкой, вскочило, подняв подол платья, и посеменило поближе к удаляющемуся солнцу… Петра это склонило ко сну.
Сон обнял его нежно и отечески, прижав к своей нежной гладко выбритой, широкой как два стадиона, груди. Позволил провалиться в себя и выразил сомнения о решении Петра покинуть и без того абсурдный алогичный свой мир:
- Вошки дали варило насантики? – заявил Сон Петра.
- Стал диким, что же еще? – отвечал Петр Сергеевич.
- Износился, видимо, крол, не видя стаб... вот и загорил ватну, - подтвердил Сон и оставил Петра Сергеевича наедине с собой:
- Я Петр, - протянул, здороваясь, Петр руку Петру.
- А я Петр Сергеевич Первичный – вежливо взаимно поздоровался Петр.
- Стадно годно прашливо! – воскликнул Петр, удивив своим резким заявлением Петра Сергеевича.
- Ну уж не до такой степени, - опешил Первичный.
- Возгапнул иерархию наскваде, - парировал тот.
- Именно, раз два три четыре припорка! – окончательно поставил в разгоревшемся споре , как хвост птицы вида другого, что было яйцом изначально, всегда и вопросами озадачивала живущих в плоском отражении зеркала мира, точку Петр Сергеевич и вышел в дверь, оставив Петра следить за мышами и бизонами.
Старясь замять происходящее или забыть, наш герой подался в творчество, он писал, сочинял, отражая от себя реальность и действительность, но... его не понимали, и обратно швыряли эту реальность в виде стаканов с пивом и рюмок с самбукой... и тогда... испив их все на лету, Петр решил расставить точки над «И», и ответить без всяких стеснений и противоречий на том языке, который и понимали зверята не разумные:
Стал твоим, игнорируя ноты,
Но с другими спавнились боты.
И Не сложно пять слов мне сказать:
Изи, рил ток, твою мать!
Запомни жалкий человек -
Наш мир как кипящее масло.
И превращаешься ты в чебурек,
Когда на районе опасно.
Стадо желало, стадо хотело
Знать где пастух пропадает.
Бродило бесцельно и неумело,
Пока он в земле отдыхает.
Не стоит скупиться на время..
Не надо жалеть и грустить.
Отринь от себя это мерзкое бремя,
И поехали с нами тусить! Тусить!
Хватит играться, хватит стебаться.
Не нужен мне твой секрет.
Я истину вижу, кончай раздеваться,
Кончай и ешь свой обед.
Но карусель твоя встанет.
И не будет сил продолжать.
А когда и надежда оставит,
Приходи под землею лежать... Со мной.
