Сижу на кухне, глубокая ночь, Дверь открывает кроха-дочь. Папочка, почему ты сидишь в такой темноте? Разве тебе не страшно в такой тишине? Смотрю на неё, на малютку мою, И нежно ей говорю, Доченька не беспокойся, Лучше попей молочка и успокойся. Малышка, кроха моя, выпив говорит, Я знаю зачем ты сидишь здесь каждую ночь, Ты не хочешь расстраивать свою кроху-дочь. Папочка не реви, мама не хотела уйти. Мне Боже сказал и передал, Что время её пришло, Ей было так нелегко. Боль так причинила много вреда, Теперь это не беда. Ее заберёт Боженька на небеса, Ей будет там хорошо и отрадно всегда. Нас никогда не забудет! В сердце и душе с нами пребудет.
Сижу на кухне, глубокая ночь,
Дверь открывает кроха-дочь.
Папочка, почему ты сидишь в такой темноте?
Разве тебе не страшно в такой тишине?
Смотрю на неё, на малютку мою,
И нежно ей говорю,
Доченька не беспокойся,
Лучше попей молочка и успокойся.
Малышка, кроха моя, выпив говорит,
Я знаю зачем ты сидишь здесь каждую ночь,
Ты не хочешь расстраивать свою кроху-дочь.
Папочка не реви, мама не хотела уйти.
Мне Боже сказал и передал,
Что время её пришло,
Ей было так нелегко.
Боль так причинила много вреда,
Теперь это не беда.
Ее заберёт Боженька на небеса,
Ей будет там хорошо и отрадно всегда.
Нас никогда не забудет!
В сердце и душе с нами пребудет.
