- Знаш, Анатолий, - голос Рябинкина в трубке ликовал, - я нам счастливое место под огород сыскал!
- Где?
- В селе Октябрьском.
- Тт-ты чего… дед, спятил совсем, до Октябрьского девяносто верст с гаком.
Я бросил трубку, потому что очень устал от его бесконечных выдумок и затей.
Через минуту он снова позвонил:
- Зато там земля картохи родит, не картохи, а цельные булыжники!
- Ты знаешь, во сколько эти «булыжники» обойдутся?
- Зато экс… экскремент, опыт, значится, выйдет, да заодно и на места новые поглядим, - не унимался дед.
- Вот-вот, - взорвался я, - только тот самый «экскремент» выйдет! - и отключил телефон.
…Мы встретились на базаре. Дед поддерживал под локоток сухонькую, по-девчоночьи маленькую жену Евдокию Андреевну.
- Ну, чо, когда выезжам-то картошку в Октябрьском садить?
- И впрямь, Анатолий, время подходит, - поддержала его Евдокия Андреевна, - а там такой чудный огород, прямо на озере Шишкино. Езжайте на разведку.
…Мы выехали с Рябинкиными на разведку… с двумя лопатами, граблями и с пятью ведрами рассадной картошки.
Нас встретил Ахмет, добрый, улыбчивый человек с раскосыми по-азиатски глазами. Сколько ему лет? Сорок, пятьдесят, а, может, все семьдесят? Не разберешь. Да и какая в том разница?
- Айда, ребята, в дом, снашала плов будем кушать, а потом работа нашнется…
После плова работа не «нашалась», после плова мы спали, и только к вечеру меня возмущенно растолкал дед:
- Ты чо, друган, спать приехал или картошку садить?
Озеро Шишкино большое, в камышах, оно с запада вклинивается в райцентр Октябрьское. Вдоль берегов многолетняя камышовая слань, приросшие лабзы - густо унавоженные, вперемежку с илом и землею. На этих лабзах селяне разбили свои огороды, отметили их колышками, на них они собирают сказочные урожаи. На озере Моховое, например, что примыкает к поселку с юго-запада, как-то посадили картошку, она выросла величиной с малый арбуз (!). На других озерах с жуткой черной глубиною на тех же лабзах привольно растет не только клюква, но и грибы-подберезовики на тоненьких ножках, но с крепенькой коричневою шляпой. Все это рассказывает нам Ахмет, останавливаясь по пути и прикуривая сигарету от сигареты.
Странный то был огород. Заунывными флейтами плакали над нами пролетные кроншнепы, ссорясь, орали утки, почва ощутимо подрагивала, покачивалась под ногами, я отворачивал лопатой жирные глыбы, под них Евдокия Андреевна и дед кидали семена - серые сухие клубни с жесткими темно-зелеными отростками, почти месяц они зоревали на моей застекленной лоджии. Ахмет курил на охапке сухого камыша и нескладно пел:
Ой, ой-яя, картошку сажам,
Ой-яя, да по воде плывем,
Ой-яя, картошка большой будет,
Ой, ой-яя, как копать будем…
Огородили наш участок колышками с лоскутами от моей старой тельняшки.
Приезжали полоть два раза - и всякий раз угадывали на плов к Ахмету. В начале сентября он сам позвонил:
- Толям, ой, ой-яя, беда вышел. Какой беда… ой, ой-яя!
- Говори толком!
- Толям, ой-яя, твоя хароший картошка уплыл. Уплыл в море к шайтану, к чертям, ой-яя!
Мы приехали с дедом и Евдокией Андреевной к озеру Шишкино. Огородов не было. Был жирный огромный слом вдоль всего берега, а в «море», - на широкой и вольной воде, - взбаломученной недавним ураганом, мирно покачивал верхушками тощих осин плывущий остров. На нем суетились люди.
Я взял охотничий бинокль. Так и есть: остров лихорадило, на нем спешно копали картошку, к его берегам причалены лодки-плоскодонки.
- Ахмет!!! - взревел дед. - Срочно давай лодку!
Лодка была старая, осклизлая и нещадно пропускала воду. Я греб веслом, дед и Евдокия Андреевна отчерпывали воду, Ахмет сидел на корме и печально пел:
Ой, ой-яя, картошку копам,
Ой-яя, по мордам дам,
Пощему ты уплыл, наша картошка…
Причалили к острову. Колышки с лоскутами старой тельняшки надежно охраняли наш участок. Кусты выдирали тремя лопатами, куст - ведро картошек-«булыжников».
- Вот он, наша картошка-парасенок, - ласково приговаривал Ахмет и коричневыми своими ладонями любовно оглаживал ее гладкие «поросячьи» бока.
Плов в тот день Ахмет не готовил, сварили те самые «булыжники» с лаврушкой, с укропом, с черным перцем, открыли банку маринованных подберезовиков. Пир получился горой. А Ахмет взял трехрядку и все наяривал:
Ой, ой-яя, картошку выкопали,
Ой-яя, хароший картошка,
Ой-яя, спасибо всем,
Ой-яя, спасибо тебе, земля!