Бальтазар приехал к нам из минской усыпалки. Это такое место, где либо в семью, либо на радугу. В строго отведённый срок. А до этого — (не)жизнь в страшных условиях. Бетонный пол и набитые по клеткам собаки. Волонтёры там каждый день бьются за каждую жизнь и хватаются даже за самый малый шанс. Когда шансов-то, казалось бы, ноль. Именно так было с Бальтазаром.
Пожилой.
Инвалид.
С ужасным характером.
Крупный.
Беспородный.
В усыпалке он был первый в очереди на радугу с такими незавидными характеристиками.
За него очень просили. Понимая, что это последний и единственный шанс перед смертельным уколом. Он приехал к нам настолько давно, что на нашей большой новой земле ещё корпусов не стояло, а он уже был. А ещё было совсем мало собак — по сравнению с нынешней сотней их не было вообще :-))) Мы с мужем тогда принимали собак, и вопрос, забирать ли Бальтазара даже не стоял.
Память у Псиноматери так себе, но день приезда собаки я помню всегда идеально. Выглядел Бальтазар по приезду, мягко говоря, странно. Задние лапы были иксом из-за застарелой травмы. От неё же получилась особенная пружинящая походка на неразгибающихся суставах. Уши Бальтазаровы неумолимо напоминали гиену благодаря закруглённым краям. То ли их так обрезали зачем-то, то ли отгрызли в драках, но край был подозрительно и страшно ровный. Глаза как две тарелки, зрачки как точки. И весь такой напряженный, чуть что не по его плану — кусал, не глядя. Да что я рассказываю — это все читается на первых его фотографиях: и глаза испуганные, и хвост вроде как бодрящийся, предупреждающий, чтобы близко не подходили, а то не дай бог.
Выделили мы ему бирку именную, ошейник пафосный, персональную комнату и в комнату — друга личного посадили. Новая жизнь будто разбудила Бальтазара. Первым делом он стал много бегать и наращивать мышцы. Приехал он, не сказать, чтобы скелет, но рёбра просматривались при движениях. Ребра спрятались первыми. Вторым шагом Бальтазар распустил напряженные уши в стороны и расслабился.
А потом и вовсе стал проказничать. Во время строительства корпусов, которые как раз-таки при Бальтазаре росли как грибы после дождя, повадился тырить у бригады рубероид и его жрать. Вот за рубероид были просто битвы у меня с ним, потому что он ухитрялся его доставать силой мысли, как Дэвид Копперфильд, отовсюду! Честное слово Псиноматери, материализовать его из воздуха мог! Чуть нога на выгул — сразу рубероид в зубы, и смотрит на меня так недобренько, снова этими круглыми глазьями. В результате все же договорились мы как-то, что стройматериалы он не трогает. Ну или, может, просто стройка закончилась :-)))
Но одно осталось неизменным — кусаться Бальтазар любит до сих пор и без стеснения практикует. Тут уж Бальтазар мастер. А мы терпим, потому что старик ;-)) Например, если его подвинуть коленом, чтобы пройти — кусает, ибо нефиг двигать. Ласки требует тоже весьма специфично — есть у него привычка подходить и тереться головой об ноги, как кошак-переросток. Давит он сильно, так что я просто отступаю под его напором, а если вдруг противлюсь — кусает. Взять за ошейник и завести в комнату против воли — кусает. Разворачивается и резво бежит догонять, чтобы укусить! Пока не догонит, не отстанет :-))
От огромных алабаев не убегала, от Брейна (ссылку дам) даже не бегала. А вот от Бальтазара не раз я пряталась в других комнатах — уж куда успевала добежать. Порой моим укрытием становились покои моих не менее сквернохарактерных собак — например, Еноха или Брейна. И это уже само по себе очень комично, прямо как в мультике каком-то.
Но сейчас, через много лет вредной стариковской жизни, мне с ним легко. Мы с ним душа в душу! Я уже знаю Бальтазара наизусть, да так, что травм давно не получала. Более того, обучила рабочих азам обращения с ним, чтобы не нарваться случайно на его нрав. С тех пор и живем мирно и тихо. С Бальтазаром — старичком, у которого не было шансов.
Не забудьте подписаться на мой Дневник, шмякнуть поцелуйчик вредине Бальтазару в комментариях и потом почитайте историю, как Брейн помог нам переехать в город — по ссылке ❤️