Совсем ещё молодой автор, с едва окрепшим талантом беллетриста, Шукшин взялся рассуждать: для чего человек пишет? Может он знает нечто такое, о чём не знают другие? Или есть иная причина, побуждающая рассказывать о чём-то определённом? Об этом Василий размышлял в статье “Приглашение на два лица”, позже публиковавшуюся под названием “Воскресная тоска”. Но ладно другие… для чего Шукшин писал сам? Он был уверен, им рассказываемое – не есть данность многих, скорее свойственное сугубо ему одному. Верил Шукшин – никто другой не чувствует уединения с природой, которого он мог добиться. Именно об этом он думал, предложив статью для публикации в “Комсомольской правде”.