Мой жизненный путь во многом определила моя мама. Многие годы своей жизни она посвятила преподаванию в школе. Она умела найти подход буквально к любому ученику. Это всегда восхищало и вдохновляло меня. С самого детства я точно знала, что в будущем стану учительницей. И вот – я уже новоиспечённая выпускница, с красным дипломом в одной руке и золотой медалью в другой, поступаю в один из лучших ВУЗов. Тогда я даже не подозревала, что моя драгоценная мечта обернётся невыносимым кошмаром.
Прилежная ученица
Мои родители всегда были для меня примером. Всё детство и юность я наблюдала за их работой, они оба были педагогами. Я видела, как они могли легко поладить с каждым своим учеником, как многие их подопечные, выпустившись, поступали в хорошие университеты, находили престижную работу, а потом возвращались и благодарили своих бывших учителей. Мне казалось, что именно таким и должен быть учитель. Он должен быть и авторитетом, и другом, и наставником. Такими казались мне мои родители, особенно мама. Я восторгалась ими и стремилась стать такой же, как они.
Ни с учителями, ни, собственно, с учёбой у меня никогда не возникало проблем, так что школу я окончила с отличием. Бывает, что абитуриенты, даже на момент подачи документов на тот или иной факультет, не уверены в своём выборе, но не я. Я ни секунды не сомневалась ни в том, поступлю я или нет, даже несмотря на то, что я выбрала столичный вуз с большим конкурсом, ни в том, правильный ли я выбрала факультет. Я долго и упорно готовилась, и труды не прошли даром. Я поступила. Потом сессии, зачёты, защита диплома. Глазом моргнуть не успела, и вот – я уже обживаюсь на новом рабочем месте.
Внезапные трудности
По распределению я попала в самую обычную школу. Этот факт меня тогда обрадовал, ведь, если бы я попала в гимназию или лицей, где учатся сплошь дети судей и бизнесменов, мне бы, возможно, было труднее найти с ними общий язык. У меня не было ни навороченных девайсов, ни практики за границей. Я боялась, что не смогу просто-напросто понять таких детей. А в простой школе, мне казалось, будут простые, не избалованные дети.
В новой школе я в первую очередь познакомилась с директором. Мы быстро поладили, разговорились и мне вскоре было предложено взять классное руководство. Тогда я о таком я и мечтать не могла. А сейчас я понимаю, вряд ли вчерашней студентке просто так бы поручили курировать целый класс. Мои дети оказались просто неуправляемыми. Едва ли половина из них смогла бы поступить в училище. Сомнения возникали даже насчёт того, смогут ли некоторые из них окончить школу вообще. О высшем образовании не могло быть и речи. Большинству это было не нужно, остальные могли бы рассчитывать только на платное обучение, которое не могли себе позволить. Я знала, что дети бывают разные, и предполагала, что мне могут попасться сложные, но эти... Такого я не ожидала. Позже я узнала, что от них отказалось уже несколько классных руководителей, и проблемный класс мне "спихнули", пока я не успела освоиться . Тем не менее, я всё же старалась придерживаться намеченного пути и всё же научить их чему-нибудь, стань для них тем, кем была моя мама для своих учеников.
Страх
С того самого, момента, как я переступила через порог классной комнаты и посмотрела в глаза своим учеником, мне хотелось сбежать оттуда и больше никогда не возвращаться. Но я собирала волю в кулак и оставалась. Я говорила себе, что это всего лишь дети, а не чудовища. Особенно меня пугал один мальчик. Он был больше других, казался слишком взрослым для седьмого класса. Оказалось, он не так давно избил своего одноклассника за то, что тот его как-то оскорбил, причём избил настолько сильно, что того пришлось увезти в больницу. Больше бедняга в школе не появлялся, родители тут же забрали документы и перевели его в другую школу. Остальные были не лучше. Они грубили мне, друг другу, издевались над теми, кто младше, нагло прогуливали, о домашней работе можно и не заикаться. Причём многие из них были из более чем благополучных семей.
В самые тяжёлые моменты мне помогали слова матери. «Ни в коем случае нельзя кричать на них. Так ты никогда не сможешь получить их уважение. Так ты покажешь свой страх. Один раз сделаешь это, и они никогда не будут считаться с тобой.» На словах это кажется простым, но на деле становилось всё труднее. Страх всё рос и рос, и справляться становилось всё тяжелее. А им это даже нравилось. Изводить меня, видимо, доставляло им удовольствие. А извести они могли кого угодно.
Внеклассное чтение
Пришёл приказ «сверху» уделять больше внимания воспитательному аспекту. Они считали, что родитель стали не так трепетно относиться к воспитанию детей Это означало, что учителям теперь придётся проводить воспитательные беседы о пользе образования не только с учениками, но и с родителями. Как можно догадаться, такая политика не обернулась успехом. В первой же семье меня даже не попытались выслушать. Тонко намекнули, что в жизни они разбираются явно больше, чем учительница средних классов, уверили меня, что не нуждаются ни в чьей помощи и выпроводили так скоро, как только смогли, оставив на память назойливый запах перегара. И чем дальше, тем хуже. Ни одна из семей не была даже капельку заинтересована в том, о чём я говорила. Кто-то демонстрировал просто безразличие, некоторые даже агрессию. Даже детям было глубоко наплевать, пришла ли я жаловаться на их поведение или читать морали.
Всё же, я не собиралась сдаваться. Сдаться – значит признать поражение, то есть их победу, их правоту. Этого нельзя было допустить. Я решила, что разумным будет завоевать доверие и уважение у того, кто пользуется уважением у всех остальных. Легче не становилось, иногда становилось совсем тяжело бороться с желанием бросить всё и сбежать, скрывать не стану. Но я не могла. Я не могла предать свою мечту, предать своих родителей. Уйти — значило отступиться от самой сути профессии. Я не переставала относиться к ним с уважением, не переставала напоминать им, что их жизнь зависит только от них самих и ни от кого больше, что они всегда могут изменить положение в лучшую сторону и измениться сами. Да, опустить руки, конечно, проще. Да, меняться, трудно, но это стоит того, чтобы попробовать. Они не верят, но может, то, что я не опускаю руки, не бросаю попытки им помочь, вдохновляет их? Они не верят, но, кажется, начинают потихоньку смягчаться ко мне. Не знаю, сколько я ещё выдержу. Но я надеюсь, что смогу помочь им измениться, смогу помочь им найти верный путь.