В начале было... Нет, не слово. Вначале было темно. Веяло холодом от открытой форточки. Темно и холодно. Точнее: темно и некомфортно. Неуютно. Но это легко описать сейчас, зная слова, понимая, что значит «дискомфорт», что такое «форточка»...
Когда есть только набор ощущений без названий, это совсем другое. Могло бы быть страшно и непривычно, но нет. Чтобы что-то воспринималось непривычным, нужно иметь привычки, помнить о нормах.
Наверное, что-то подобное испытывает новорожденный. Хотя, вряд ли. Говорят, младенец помнит свои ощущения до рождения и даже уже имеет свои небольшие привычки. Наверное, что-то подобное ощущает эмбрион с какого-то момента развития. Или нет.
Нет времени, нет ничего. Есть только я. В теле, которое ведёт себя хаотично. И есть ощущения. Какие-то приятны, а какие-то — не очень. Сквозняк доставляет неприятные.
Спустя время начинает фокусироваться взгляд. Без света тоже можно разглядеть многое, вот только это всё — просто набор форм. На каких-то задерживаешься чуть дольше.
Сколько прошло времени? Не знаю. Наверное, не больше восьми часов. Большую часть я провела в темноте. Потом сквозь щель в форточке стал пробиваться свет.
Никаких мыслей. Только набор ощущений.
В какой-то момент стало получаться управлять руками. Сначала просто их разглядеть, потом двигать, задавать направление, после даже шевелить пальцами. С ногами было сложнее. То ли причина в том, что их не разглядеть, то ли ещё почему.
Тело затекло. Неприятно. Не сразу, но удалось сменить положение. Затем ещё раз.
Тело начинало слушаться.
Потом пришла усталость. Не мышечная, а какая-то перегрузка ощущениями. Глаза сами собой закрывались. Но было неудобно. Я переворачивалась и перемещалась до тех пор, пока не нашлось удачное положение. Кажется, я уже засыпала, когда откуда-то донёсся звук. Звук откуда-то извне.
«...слушая наше дыхание... я слушаю наше дыхание...»
«Дыхание». С этого слова включилась память. Получается, что, всё-таки, вначале было слово.
***
— Ха! Наутитус! Это ж мы слушали! В машине! — радостно сообщал мужчина в костюме. — Мы спасли человека от участи лабораторной мыши!
— Да. Действительно, — согласился второй. — Но это дело случая. Человеческий фактор. Кто-то из сотрудников клиники просто забыл закрыть окно, оставив его в режиме форточки. Была бы звукоизоляция — не включилась бы память, она не включила бы свет. Мы бы этот блок, замаскированный не меньше суток искали бы.
— Всё равно, это мы спасли! И Наутилус!
— Мы, мы, — не стал развивать дискуссии второй.
На пару мгновений повисла тишина. Потом они обратились ко мне:
— Ну? И как же Вы решились? Мы этого психа-профессора уже не первый год не можем поймать. То он людей в гипносон погружает на недельку-другую, то галлюцинации устраивает, теперь вот память стирает...
— Не знаю... — честно ответила я. — Как-то было уже безразлично, что ли. Однажды лежу ночью, разглядываю потолок, взяла телефон, чтобы хоть в сети потупить, а не просто так. А там баннер выскочил: «Всё надоело? Начните жизнь с самого начала!» Понимаете? Нет? Не с нуля, как обычно, а с начала. Подумала, что терять-то мне особо нечего.
— Например, жизнь?
Они не понимали.
— Потерять то, что и так потерялось?
Снова повисла тишина.
