Отличный получился вечер!
Жаль, пришлось уйти пораньше, чтобы успеть перебраться на другую сторону. Рита выбралась из подвального помещения. Где от песен и эмоций было уже жарко и томно.
И странно. Странные ощущения были от этого концерта, какая-то атмосфера нереальности, зыбкости. Салонный вечер, с бархатными шторами, масками и свечами. Певица – внешне неяркая, но с сильным проникновенным и хрипловатым голосом, со сценическим псевдонимом Вера Айс, с не менее оригинальным музыкантом с лицом мима Сашей Волчок. Пели неплохие песни собственного сочинения, но особенно Риту поразили стилизации под английские баллады. Именно от них Рита погрузилась в какое-то блаженное и медиативное состояние вселенской колыбельной – заговора. Зал весь затихал во время баллад, тоже, похоже, укачивало. И под эти тягучие как жаркое июльское небо, как разморенное вересковое поле, как светлый луговой мед, когда на него смотришь, как он стекают с ложечки мееееееедленно и ты наслаждаешься запахом, цветом и завораживающей жизнью меда на чайной ложечке, песни, пробуждающие воспоминания о прошедшем лете, тепле. И какие-то не свои, неясные воспоминания. Особенно когда за окном – октябрь, неохотно переползающий в ноябрь.
Но очнулась Рита вдруг от настойчивого взгляда. Одна из баллад рассказывала о чувствах женщины, вдруг узнавшей, что ее возлюбленный неожиданно погиб на охоте. Вера и ее музыкант играли и пели эту балладу, не сводя глаз с Риты, обращаясь именно к ней. Как будто в этом небольшом душном зале с горевшими свечами, запахом сандала и цветочными ароматами айкоса не осталось никого, кроме Риты и музыкантов, поющих для нее даже с каким-то с удивлением и ожиданием. Мир закручивался вокруг них разноцветной воронкой, Риту укачивало в этой колыбели – карусели запахов, взглядов и слов. Вот тогда она поняла, что пора выбираться. Иначе она или заснет или упадет в обморок. Непонятно – от чего. То ли от песни, звучащей уже в голове, то ли от запаха вереска и меда, то ли от качки и вращения пространства вокруг нее.
Улица встретила безлюдьем, с изредка пробегающими вдали прохожими, удивительным для этого места отсутствием транспорта, вихрем листьев и холодного воздуха и – туманом с реки.
Рита побрела по направлению к туману, к речной свежести. В голове было приятное состояние покоя. И качки. Как на реке в жаркий день. В лодке. Река кааачааает. Лодочка качается, речка блестит. В ритме песни. УУУффф…да что за наваждение!
Рита решила взбодриться и ускорила шаг. Шла по знакомым улочкам и с наслаждением дышала и любовалась в сгущающихся сумерках на силуэты домов, тени подворотен, уютный свет окон. На мигающие фонари на пути. Мозг лениво отметил – какие красивые фонари у нас, никогда не обращала внимания – какая у них оригинальная форма. При свете дня фонари кажутся совсем другими. Не такими волшебными.
Любимый переулок встретил с радостью. Старые дома наклонились навстречу ей приветственно, обнимая ставнями, улыбаясь окнами. Брусчатка запела под ногами, отстукивая такт мелодии строчками трещинами пробегающей по стенам переулка и в Ритином сознании. Вторящий музыке улицы звук колокола мягко спустился к ней на плечо ангелом с одним крылом.
Движущий от реки туман казался живым. Густой и молочный, он пах странным, тревожащим, но манящим. Зовущим. Дальними странами, жарким сухим воздухом. Но тепло на плече успокаивало, как ладонь друга. Но она и подталкивала – иди!
Рита не боялась. В конце концов, в этом городе ветров и дождей, туманы – обычное дело. И совсем обычное дело – встречать в осенних сумерках живых призраков и призрачных живых. Атмосфера располагает, и история соответствует. Однажды это случается с каждым, кого принимает город.
«Ты выдумал меня. Такой на свете нет,
Такой на свете быть не может.
Ни врач не исцелит, не утолит поэт, —
Тень призрака тебя и день и ночь тревожит.
Мы встретились с тобой в невероятный год,
Когда уже иссякли мира силы,..
Без фонарей как смоль был черен невский вал,
Глухонемая ночь вокруг стеной стояла...
Так вот когда тебя мой голос вызывал!
Что делала — сама еще не понимала.
Переулок неожиданно мягко вытолкнул Риту из тумана, навстречу покатой набережной сразу к реке.
Под колеса повозки.
Цокот она услышала краем уха в последний момент. Карет не видела и не слышала, кроме как на Площади Великих Свершений и, конечно же, не ожидала встретить в этом месте. Лошади шарахнулись, извозчик охнул и выругался визгливо, натягивая вожжи. Рита понимала, что не успевает увернуться и закрыла глаза, смиряясь с неизбежным и странным, но успевая подумать - с какой стати в такой момент в моей голове звучит.…
«Я так давно родился, что слышу иногда,
Как надо мной проходит зеленая вода.
И город мне приснился
На каменном берегу.
А я лежу на дне речном
И вижу из воды
Далекий свет, высокий дом,
Зеленый луч звезды...»
И где же мой однокрылый ангел?
- Да что же вы так неосмотрительны, милая!
Риту резко и так быстро выдернули из песни полуобморока, что она закружилась на месте как юла. Разметая своими юбками клочья тумана, морока, колокольного звона и листьев.
Молодая женщина была очаровательна в своем негодовании и возмущении. Казалось, она вся состояла из линий и углов, худощавая, резкая, смуглая, с ассиметричной длинной челкой, со сверкающими от негодования светлыми глазами, она так сжала изящными руками в черных перчатках сумочку в руках, что казалось, что сейчас отлупит ею Риту.
- Я понимаю, что туман! Ветер и романтика в голове! Но бросаться под лошадь в столь юном возрасте! В этом прекрасном, несмотря на дожди и сплин, городе!
Казалось, что дама сейчас расплачется сама. Её колос звенел и ему вторили чайки и шепот реки в Ритином сознании.
- Пойдемте, моя дорогая. Я недалеко живу, в переулке. Отогреетесь, попьете чаю, расскажете, что случилось. Я сейчас как раз одна, домашние в отъезде.
Дама взволновано обняла обомлевшую Риту и потянула за собой в туман, переулок, из которого Рита недавно вышла.
- Простите, но со мной все в порядке, я просто не ожидала встретить здесь извозчика. Мне надо на мост. Меня ждут дома, на другой стороне.
Бормотала Рита растерянно, увлекаемая мягко, но настойчиво.
- Мост подождет. Он всегда готов к услугам тех, кто помнит, ждет и стремится на Другую сторону. Такова сущность всех мостов. Он начинает нервничать только тогда, когда кто-то застрял посередине.
Казалось, что появившаяся как бесплотный призрак из тумана, дама уже разговаривает сама с собой. Рита покорно шла за ней, ошеломленная всем случившимся, кажущимся и таким зыбким в этом тумане, в этом городе, на этом месте.
- Я называю этот мост Тоскующим, Грустным, Ждущим. Над ним всегда пасмурно и печально. Когда люди переходят по нему, они идут медленно и печально. Когда останавливаются посередине, то у меня перехватывает дух. Жизнь вокруг замирает, даже чайки застывают в воздухе, и время становится тягучим. Я долго наблюдаю за ними, переживаю, шепчу про себя...нет, не молитвы… стихи, которые повторяют чайки и ангел, сидящий в такие моменты на моем плече.
- Я и вам почитаю, хотите? Потом они продолжают идти, и я облегченно вздыхаю. Пронесло!
Дама с Ритой прошли во внутренний двор и поднялись в квартиру. Обстановка была скромной и немного театральной. Вновь ударил колокол и одна из стен квартиры завибрировала. Дама постояла, прижавшись к ней, как будто грелась. Потом резко отпрянула и посмотрела на Риту удивительно светлыми глазами.
-Люблю это обиталище. Здесь мне тихо и спокойно. Мягко. Самое хорошее в жизни уже здесь произошло. Садитесь. Сейчас чай сделаю. Поговорим. Как вас зовут?
- Бабушка назвала меня Рио-Рита.
- Странное прозвище. А меня муж называет Горе мое луковое. Иногда – русалка, колдунья. С него станется!
- Садитесь удобнее, вот оттоманка, накройтесь шалью..
Дама принесла чай на подносе. У Риты не проходило ощущение театральности, нереальности. Обстановка поражала своей декоративностью. На столе брошенные перчатки. Этажерка с книгами, стол с бархатной скатертью, свечи в старинных подсвечниках, веселый медный таз для умывания. И запах. Запах роз и пачули от пузырьков на туалетном столике. Комната выглядела одинокой и в тоже время обжитой. И дама была теплой и живой, хотя и излишне худой, прозрачной и грустной.
А чай был с бергамотом.
Дама из тумана и Рита пили чай, молчали и улыбались друг другу. Рита улыбалась стеснительно, потому что растерялась от всего, что происходило. А дама – грустно, в себя, своим мыслям. Но потом Рита согрелась и успокоилась. И призналась.
- Сегодня весь вечер во мне звучат стихи. Чужие. Вроде бы я их слышала, но не узнаю. Такой вот вечер необычный.
Дама встрепенулась. Встала. Гордо выпрямилась. И взяла с изящной этажерки книжечку.
- Давайте и я вам почитаю. У меня недавно вышел небольшой сборник. Понравятся – подарю.
Улыбнулась. Отвернулась к окну. За окном ветер кружил листья и разорванное пространство времени.
«Молюсь оконному лучу –
Он бледен, тонок, прям.
Сегодня я с утра молчу,
А сердце – пополам.
На рукомойнике моем
Позеленела медь.
Но так играет луч на нем,
Что весело глядеть.
Такой невинный и простой
В вечерней тишине,
Но в этой храмине пустой
Он словно праздник золотой
И утешенье мне»
И сердце ухнуло у Риты вниз. Во все глаза она смотрела на женщину, которая ходила и ходила по комнате, выхаживала свои стихи, свои чувства, свои мысли. Похоже, она забыла про гостью, полностью погрузившись в жизнь своих стихов. Но это не было декламацией. Колдунья осторожно выуживала слова из густого воздуха, баюкала их и укладывала в качели ритма и смысла.
«Так беспомощно грудь холодела,
Но шаги мои были легки.
Я на правую руку надела
Перчатку с левой руки.
Показалось, что много ступеней,
А я знала – их только три!
Между кленов шепот осенний
Попросил: "Со мною умри!»
Рите показалось, что она вернулась в арт-кафе и качается в ритме стихов, реки, голоса, улиц. Все выстроилось правильно в этот волшебный вечер в этом вечном городе. Где смыслы и стихи всегда были мостами между временем и людьми.
«Слава тебе, безысходная боль!
Умер вчера сероглазый король.
Вечер осенний был душен и ал,
Муж мой, вернувшись, спокойно сказал:
"Знаешь, с охоты его принесли,
Тело у старого дуба нашли.
Жаль королеву. Такой молодой!..
За ночь одну она стала седой".
Трубку свою на камине нашел
И на работу ночную ушел.
Дочку мою я сейчас разбужу,
В серые глазки ее погляжу.
А за окном шелестят тополя:
"Нет на земле твоего короля...»
-Так поздно уже! Оставайтесь ночевать у меня!
Дама встревоженно вглядывалась в темноту за окном, освещенную редкими газовыми фонарями.
- Спасибо, Анна. Меня ждут за Мостом, на той стороне.
- Я обещала вам подарок, Рита. Вижу, вам понравились мои стишки. Возьмите, на добрую память о нашей встрече.
И Анна протянула Рите небольшую книжечку с закладкой.
Выходя из квартиры и спускаясь по лестнице, Рита оглянулась. В освещенном проеме двери стоял тоненький гордый силуэт женщины в длинном черном одеянии со вскинутой в прощальном жесте рукой.
- Прощайте, Рио-Рита!
Переулок встретил Риту неласково. С реки дул сильный ветер. Река сердилась. По небу летели клочья туч, воздушные шары, книги, шарфы, перчатки, листья…
Рита инстинктивно почувствовала, что она задержалась и заторопилась к мосту. В голове была пустота и легкость. Ни о чем не думалось. Мысли так же рвались в клочья и летели как тучки на небе над этим переулком и мостом.
Но книга в руках была ощутимой. Рита раскрыла ее на месте закладки, и ветер тотчас же подхватил вещицу и понес к мосту. Рита только и успела увидеть платок с кружевной каемкой и вышитыми инициалами в углу – АА.
Преодолевая сопротивление ветра, Рита пыталась не упустить платок из поля зрения, молясь, чтобы он не канул в Лету, то есть в реку.
Платок зацепился за фонарь, подождал, пока Рита добредет до него, потом полетел до рекламной тумбы, залепил лицо на афише кабаре-клуба «Бродячая собака», отдохнул на крупе лошади, напугав ее. Последний самый мощный порыв ветра донес платок до середины моста и уложил на перила перед стоящим человеком.
Когда Рита добежала до середины моста, наступил полный штиль. Туман рассеялся. Тучи разошлись. Фонари перестали мигать. Река дышала. Мост скрипел, жаловался и собирался что-то сделать.
Человек стоял неподвижно, лицом к реке, опустив голову. На плече сидел однокрылый ангел с печально изогнутыми как у Пьеро бровями.
- Простите!
Рита осторожно положила ладонь на плечо.
- Я могу вам помочь?
Фигура стала медленно поворачиваться к Рите, и в этот момент платок чайкой вспорхнул и полетел вниз. Мост заскрипел, раскрываясь и распахивая пролеты навстречу небу.
С отчаянным возгласом Рита рванулась за платком, чувствуя, как выскальзывает из замерзших рук тоненькая книжечка с ажурными страницами и вечными словами любви….
Очнулась Рита на другой стороне. Мост застыл с возведенными к небу пролетами-крыльями. Пусто. Тихо. Одиноко. На другой стороне запел колокол на колокольне святой Екатерины. Мигали светофоры и фонари на набережной.
Рита не помнила, как дошла домой. Долго отогревалась чаем и лежала в темноте с открытыми глазами. Только под утро прилетел усталый ангел с одним крылом и дунул ей в тяжелые воспаленные глаза. Ночью Рите снилась маленькая комната со свечами, этажерка с книгами и черный стройный силуэт возле освещенного окна.
К вечеру в непонятной тоске Рита спустилась к реке посмотреть на Ту сторону. Переходить по мосту не хотелось. Вдруг вспомнила разговоры с бабушкой и побежала влекомая неясным предчувствием на старую бабушкину квартиру. Открыла комнату и сразу пошла к книжным полкам. Не глядя, протянула руку за полное собрание энциклопедии Брокгауза и Эфрона и вытащила на свет небольшую тоненькую книжечку с витиеватой надписью ВЕЧЕР. Раскрыла на заложенной странице и к ногам упал белый платок с вывязанной каймой и с инициалами в уголке АА.
«…Я тихая, веселая, жила
На низком острове, который словно плот,
Остановился в пышной, невской дельте
О, зимние таинственные дни,
И милый труд, и легкая усталость,
И розы в умывальном кувшине!
Был переулок снежным и недлинным,
И против двери к нам стеной алтарной
Воздвигнут храм Святой Екатерины»
Странный случился вечер накануне у Риты.
Аннотация
Рассказ в стиле путешествия во времени или магический реализм.
Автор Полева Н.Ю.
Петербурженка Рита в один из осенних вечеров посещает салонный вечер в стиле декаданс. Человек она впечатлительный и по характеристике Макса Фрая принадлежит к людям-Мостам, соединяющим и чувствующим прошлое и настоящее, реальный и параллельные миры. По дороге домой на Петроградскую сторону по Среднему проспекту, Тучкову переулку и набережной Макарова, Рита под впечатлением атмосферы концерта переходит границу реальности в густом тумане времени и встречает у Тучкова моста молодую даму, которая приглашает Риту в гости. Дама проживает в Тучковом переулке возле церкви святой Екатерины. Во время чаепития дама читает свои стихи, и Рита узнает поэтессу. На прощание поэтесса дарит Рите сборник своих стихов. Во время отсутствия Риты на улице спираль времени перестала закручиваться и пространство остановилось. Рита не остается не в своей реальности и спешит домой с подарком. Но прошлое тянет свои вещи назад. На мосту Рита видит человека, стоящего посередине разводящегося моста. Она помнит, что говорила поэтесса о чувствах моста и предлагает помощь человеку. В последний момент понимая, что это фигура - Случай в жизни. Пытаясь спасти подарок, Рита падает с моста. Но не погибает, а возвращается в свою реальность. Но впечатлительной Рите не дает покоя неясная мысль. Риту воспитывала бабушка, которая много рассказывала про Петербург 19-20 вв. Рита вдруг вспоминает и посещает старую бабушкину квартиру. Где на полках с бабушкиными книгами находит сборник ажурных стихов «Вечер», в котором закладкой служит батистовый платочек с вышитыми инициалами в углу АА.
В рассказе использованы стихи Анны Ахматовой, Арсения Тарковского и образы из книги Макса Фрая «Тяжелый свет Куртейна. Синий»
Вера Айс – реальная московская певица и музыкант Вера Сухомлин, часто выступающая в клубах ВО (аллюзия на Веру Холодную)
Саша Пьеро Волчок – Александр Вертинский
Арт-клуб – кабаре-кафе «Бродячая собака»