На днях получил очередное подтверждение тому, что чужому вкусу доверять нельзя от слова «совсем». С друзьями сходили на спектакль «Король умирает» в петербургском камерном театре «Особняк». Вышел в полном восторге – от игры актёров, погружения в материал, работы режиссёра и актёров с этим материалом, атмосферы. А одного из друзей мы чуть было не потеряли (в эмоциональном плане, конечно же): по его словам, это было настолько кошмарно, что его физически тошнило, а во время последней сцены он готов был кричать и бежать из зала. Впрочем, это только еще больше укрепило меня во мнении, что спектакль сильный, ибо он сумел залезть зрителям под кожу, нащупать болевые точки и давить на них что есть мочи.
Спектакль «Король умирает» — это постановка по произведениям Эжена Ионеско со вполне абсурдной фабулой. Две королевы (супруги короля), а также доктор и служанка решают, что король умрёт в конце спектакля и совершенно открыто сообщают об этом главному герою и зрителям.
⠀
Королю в исполнении Дмитрия Поднозова предстоит за полтора часа пройти пять стадий принятия смерти (отрицание, гнев, торг, депрессия, принятие). И именно эмоциональное состояние героя, а вместе с ним и всех зрителей становится главной темой (если не отдельным персонажем) спектакля, ведь иррациональные и смешные в своей абсурдности диалоги – это лишь фон для «раскачки» душевного спокойствия.
⠀
Нелогичное общение сопровождается смещением акцентов: о смерти большинство героев говорит весьма буднично, как будто ничего страшного в этом событии для них нет. Для короля – есть, а для них – нет. Просто он не готовился к смерти. Отодвигал эти мысли «на потом», - говорят его супруги.
⠀
Убеждая героя в том, что ему необходимо умереть, они жёстко противопоставляют себя главному герою. Бесстрастные, почти безэмоциональные, как будто бездушные они, как роботы, выполняют задание, читают текст нарочито отстранённо, либо произносят его со совершенно несоответствующими ситуации эмоциями.
⠀
При этом сам текст, несмотря на свою многослойность, иногда почти заглушается звуками музыки – струнные инструменты синхронизируются со словами и танцами артистов, создавая эффект в шаманских плясок, обнажающих чувства и затмевающих разум. Проводниками в потусторонний мир для короля становятся его жены: одна действует словом, другая – делом. И даже с какой-то ревностью защищая его друг от друга, героини словно сговорились против своего супруга.
⠀
Алиса Олейник, получившая в этом году «Золоту маску» за лучшую работа актёра в театре кукол, по своей подаче в этой постановке сама отчасти напоминает куклу: подчёркнуто детская манера разговаривать и крайне выразительный образ взрослой, но девочки – создают эффект искусственности изображаемого мира. Оттого и её иррациональный танец в середине постановки, как счёт гипнолога, становится точкой введения зрителя в транс. 10,9,8,7…3,2,1. После этого начинаешь не только смотреть на небольшую малоосвещённую сцену, находящуюся в центре малюсенького зала, но и внутрь себя, открывая ассоциативные грани восприятия абсурдного текста.
⠀
И в этом тексте всплывают самые разные, казалось бы, смешные, но такие точные метафоры. Король, пытающийся понять, почему же он должен умереть сегодня, начинает копаться в самой сути смерти. Дмитрий Поднозов, периодически выходящий из образа, чтобы создать перед нами иллюзию отсутствия граней между театром и реальностью, ищет смысл в слове «преставиться». «А, может, имеется ввиду - преДставиться?» - Спрашивает он и сам себя старательно убеждает в обоснованности этой теории.
⠀
В импровизированном антракте Поднозов окончательно ломает границы условного, снимая с себя халат короля-друида, включая кондиционер и вступая в прямой диалог со зрителями уже не от лица вымышленного короля, а живого настоящего человека.
Наконец, финальная сцена гипнотически иррационального спектакля словно куполом накрывает весь маленький зал. В ней мы не видим ничего. Полная тьма и мощный давящий звук заполняет пространство. Где-то в темноте мелькают светлые пятна, но это лишь обман зрения. А сама сцена становится точкой невозврата – перехода между жизнью и смертью, попыткой дать зрителям не узнать, но почувствовать, что ждёт их в момент гибели. Звенящая тишина, пустой и такой полный мрак. Не вокруг, а внутри.