Жутковатое ожившее пугало по имени Фиддлстикс – это отвратительное создание, бродящее во тьме. В руках его – коса, его урожай – неосторожные путники. Фиддлстикса сопровождает стая кровожадных ворон. Настигнув жертву, он сначала вдоволь наслаждается ее страхом и лишь потом лишает жизни в вихре перьев и окровавленных клювов.
Под полуденным солнцем Нирам и другие разбойники снаряжали лошадей. Нирам застегнул на своей кобыле пряжку последней из седельных сумок. Все они были наполнены разными богато украшенными кинжалами, мехами снежных лис и солониной. Седло настолько просело под грузом награбленного добра, что всадник решил отвести лошадь в лагерь под уздцы.
Минеш придержал своего коня и поехал шагом рядом с Нирамом.
– Почему не верхом? – спросил он.
– Если ты к лошади с добром, то и она к тебе так же, – ответил Нирам.
– Может быть, она отплатит тебе за доброту, уйдя за хорошую цену на рынке, – сказал Минеш. – Все равно у нее слишком уж провислая спина для езды.
– А вот и нет. Эта старушка еще много миль протянет, – ответил Нирам. Минеш покачал головой и поскакал вперед.
Когда всадники добрались до голого поля, лежавшего перед их пещерным убежищем, закатное солнце уже расплескало свое розоватое зарево по всему горизонту. В гнилых стеблях и сорных травах гулко свистел ветер. Кругом были разбросаны копны прелого сена, напоминавшие мертвые тела на поле боя. Охраняло это заброшенное место грубо сделанное пугало из тряпок и соломы, опиравшееся на два ивовых прута. Драные лохмотья трепал ветер, из руки криво торчала ржавая коса.
Разбойники прошли через поле, вступили в клочковатые заросли на его краю и подошли ко входу в пещеру, скалившемуся зубами сталактитов.
Стреножив свою кобылку неподалеку от входа вместе с остальными лошадьми, Нирам подсел к разбойникам, разводившим костер под высоким каменным сводом. Ему кивнул Раймил, мужчина со шрамом через все лицо. Нирам нащупал в кармане самую ценную свою добычу – сверкающий красный амулет на изящной цепочке.
Нирам вспомнил, как увидел это украшение на шее благородной дамы, показавшейся в обрамлении пышно расшитых занавесок на окне кареты. Они с Раймилом остановили путников, якобы чтобы предупредить тех о приближающейся шайке грабителей, тогда как их сообщники уже лежали в засаде неподалеку.
Охранники раскусили затею уже через секунду, но этого оказалось достаточно. Нирам свалил первого, рубанув того по горлу, а Раймил вспорол живот второму. Их подельники осыпали остальных стражников градом стрел. Нирам влез в карету и потребовал отдать ожерелье, однако дама крепко прижимала его к груди. Упрямая негодница полоснула его ножом, он же в ответ вонзил кинжал ей в шею и вырвал ожерелье из рук.
Нирам и теперь сжимал украшение так же крепко, как тогда. Он стер с амулета брызги крови, и тот отразил свет восходящей луны. Нирам вновь убрал добычу в карман, и тут до его слуха донеслось испуганное ржание лошадей, оставленных у входа.
– Опять крыса залезла в овес? – спросил Нирам.
– Они шарахаются от тени! Вот так храбрецы! – ответил Раймил.
– Не от тени, – сказал Минеш. – Это какая-то озверевшая птица – большая, жуткая... ворона!
Разбойники загоготали.
Но тут в пещеру и вправду влетела черная птица и пронеслась над людьми. При звуке ее крика, усиленного эхом, Нирам почувствовал нарастающий страх. Он посмотрел на кружащую над головой ворону – та явно не искала насест. В пещере сделалось тихо.
Тишину разорвали пронзительные крики – сотни ворон ворвались в пещеру каркающим вихрем из угрожающего вида клювов и когтей. Мужчины завопили: стая принялась клевать и царапать их кожу. В плечо Нирама впились черные когти, проступила кровь, но он успел отшвырнуть птицу прочь.
Нирам упал на землю и на четвереньках пополз к выходу. Снаружи стая ворон заволокла все безоблачное небо, закрыв собой полную осеннюю луну. Звук десятикратно усиливался пещерным эхом, сливаясь в какофонию из душераздирающих криков и нечеловеческих воплей.
Он поднял голову и увидел Раймила: тот брел, пошатываясь, две кровоточащие раны зияли на месте глаз. Нирам стал пробираться сквозь колючие кусты, растущие рядом с пещерой. Еще не хватало погибнуть от стаи птиц!
Как только кончились заросли, Нирам увидел вихрь из ворон, кружащийся над одинокой фигурой на краю поля. Неуклюжее пугало стояло с разведенными руками, будто обнимая хаос этой бури. Его рот скалился в щербатой ухмылке. Вокруг царила жуткая бойня: разодранные лица с оскалившимися зубами и клочьями сухожилий – и вороны, раздирающие глотки.
Пугало резко повернулось и уставилось прямо на Нирама. Его глаза пылали неукротимым изумрудным огнем. Нирам в ужасе упал на четвереньки и безумным галопом пустился сквозь заросли и дальше, в чистое поле. Существо погналось за ним, развивая невероятную скорость и подпрыгивая на длинных деревянных ногах. Горло Нирама начало забивать зловоние от гнилого сена.
Бросив взгляд назад, Нирам с ужасом обнаружил, что пугало настигает. Оно подсекло Нираму ноги прежде, чем тот успел добраться до ближайшей копны сена. Ослепленный страхом, Нирам завопил и упал, запутавшись в собственных конечностях. Чувствуя, как колотится сердце, он попытался встать на искалеченных ногах, но тут же рухнул. Он пополз на четвереньках в тщетной надежде скрыться от кошмарного чудовища за спиной. Но пугало наступило ему на спину, пригвоздив к земле.
Нагнувшись, чудовище потянуло голову Нирама назад, чтобы перерезать ему горло словно какому-нибудь хряку, которого решили забить для праздничной пирушки. Нирама обуял ледяной ужас: пугало нависало над ним так, что их лица были в считаных дюймах друг от друга. Рот наполнила желчь, и он исторг наружу зловоние своей нечистой души.
– Ты ступил на мое поле, – произнесло пугало приглушенным голосом, словно его рот был набит сырой могильной землей. – Все, что здесь растет, принадлежит мне.
Нирама поглотила стая ворон с острыми когтями и жадно распахнутыми клювами