Как-то раз поэт Валерий Брюсов сказал:
"Серов был реалистом в лучшем значении этого слова. Он видел безошибочно тайную правду жизни и... выявлял самую сущность явлений, которую другие глаза увидеть не могут"
И правда, Серов создавал великолепные, а главное – очень похожие портреты, однако позировать ему считалось "опасным"... Взгляд-рентген художника отчётливо видел самую суть характера человека и беспристрастно выдавал его миру. Выявленное в героях при этом бывало столь необычно, что художника неоднократно упрекали в шаржировании. На что Серов справедливо отвечал:
"Что делать, если шарж сидит в самой модели, я-то в чем виноват? Я только высмотрел, подметил..."
Самым настоящим шаржем -- продуманным и тонко испмолненным -- можно считать "Портрет книягини Орловой"
Ольга Константиновна Орлова, урожденная княжна Белосельская-Белозерская, правнучка Д. И. Скобелева и племянница М. Д. Скобелева, двух прославленных российских генералов; первая модница Петербурга и наиболее заметная светская женщина столицы; "не просто какая-нибудь рядовая аристократка, а... первейшая при дворе дама", которая, впрочем, не отличалась ни высоким интеллектом, ни любовью к искусству...
Первое, что сделал Серов, начав работу над портретом -- усадил княгиню на неестественно низкий пуф.
Вместо того, чтобы использовать выгодные черты своей модели -- изящность и высокий рост, он буквально "сложил" её пополам, да так, что острые колени так и выпирают под богатым платьем.
Рука княгини, обвитая ниткой жемчуга, двусмысленно указывает на себя, словно героиня желает подчеркнуть этим жестом собственную значимость. Центральное место в картине занимает огромная чёрная шляпа, которая визуально господствует над моделью, опуская её ещё ниже.
Кажется, что готовая к выходу княгиня присела на минуту, ожидая, когда же наконец подадут экипаж; на лице её застыло привычное выражение оскорбленного достоинства человека, привыкшего ставить себя выше других.
Брови недоуменно подняты, подбородок высокомерно вскинут – всем своим видом княгиня показывает, как она обижена нерадивостью слуг...
"Воспеть женщину подобно великим итальянцам, ставящим её на некий художественный пьедестал, не впадающих при этом в пошлую идеализацию некоторых портретистов, модель "подсахаривающих"...Серов не умел. Какой там сахар Серова! Лишь бы горчицы не подложил!"
Именно так отзывался о творчестве Серова князь С.Щербатов...
И мы вдруг замечаем, что тень от вазы позади княгини во многом повторяет очертания её фигуры... Серов, вопреки фотографической точности своего глаза, умышленно искажает ее, словно говоря нам: героиня его прекрасна, как эта ваза, однако столь же пуста.
Другое значение принимает и "указующий перст" Орловой, ведь в интерьере комнаты мы замечаем ещё один. Некий святой на картине в правой части полотна жестом, так похожим на жест княгини, указывает той её истинное место – внизу, именно на этом низком пуфе, в вечном ожидании запоздавшего экипажа...
"Горькая горчица" Серова предстает нам здесь во всей своей красе.
Поставьте 👍, если статья показалась Вам интересной.
Если же Вам понравились заметки, добро пожаловать на мой канал:)
Читайте также:
Валентин Серов. Истинный облик императора
Валентин Серов. Баба с лошадью