Тринадцать лет для человека – не возраст, а для спектакля – целая жизнь. Причем без суеверий, вполне счастливая. Постановка-долгожитель «Король Лир» в Сатириконе сегодня отмучалась под громкие и нескончаемые овации. Как говорится, все умерли, но умерли с огоньком, так что грусть – светлая.
⠀
Первый раз я смотрел эту постановку 4 года назад, и тогда она произвела на меня противоречивое впечатление. Просто потому, что никому из персонажей не хотелось сопереживать. Это было погружение на липкое и неприятное дно, где каждый может, не глядя, смачно плюнуть другому в лицо, где на голову льётся слизь, где внутренняя гнилость героев обрывками старых газет вытряхивается на сцену, и никакие интерлюдии с дворниками не могут замести эту грязь под шкаф.
⠀
Сейчас я посмотрел на спектакль совсем под другим углом. И если бы это не был последний показ, то наверняка вернулся бы через год.
⠀
Сатириконовский «Король Лир» — это текстоцентричный и во многом актёрский спектакль. Именно этим ранняя работа Юрия Бутусова серьёзно отличается от его современных постановок. В ней было больше Шекспира, пусть и творчески переосмысленного. Никаких повторов, никакого намеренного искажения текста, никаких манифестов. А сейчас за что бы ни взялся Юрий Николаевич, мы видим больше его самого, нежели автора пьесы. Благо, Бутусову есть, что нам показать…
⠀
Однако это отнюдь не отменяет вторые и третьи смыслы в спектакле, которые открываются через семиотику режиссёра. Огромный портрет бесстрастного Будды, отстранённо взирающего на шекспировские страсти мелких людишек, на задней поверхности сцены и звучащие время от времени ангельские песнопения создают второе дно постановки. С одной стороны, средневековая Европа, с другой – восточная философия.
⠀
«Колесо фортуны свершило свой оборот», словно «колесо Сансары». «Светильник жизни» оборачивается коконом смерти, который накрывает сестёр-бабочек, снова отбрасывая их на прошлый этап жизни, а может быть, вообще в прошлую жизнь. Метла судьбы сметает всё, что кажется важным здесь и сейчас.
⠀
При этом, как это обычно бывает у Бутусова, в спектакле комическое и трагическое меняются местами, клоунада выходит на авансцену. Эдгар в костюме Пьеро провожает слепого отца на место планируемого самоубийства, сражение двух сводных братьев происходит под звуки циркового марша, а изгнание Лира превращается в блядский цирк с плясками на столе.
⠀
Особое внимание режиссёр обратил на психологизм трёх сестёр – их мотивацию в совершении тех или иных поступков. Зачастую Гонерилью и Регану изначально рисуют порочными, а Корделию – почти святой. При этом совершенно не понятно, как при таком отце – тиране и самодуре – они получились такими разными?
⠀
В постановке «Сатирикона» сквозь фанерность персонажей проглядывают живые эмоции. В первую очередь, страх. Старшие сёстры – жертвы мужского насилия. Регана, которую играет блистательная Агриппина Стеклова, - почти ребёнок в своих эмоциях: капризный, заигрывающий, своенравный, рвущийся к власти, потому что только власть может защитить. И то не всегда. Супруг - герцог Альбанский буквально за волосы таскает героиню по сцене. Но избавившись от него, она сама таскает красную ростовую куклу, как не наигравшаяся в детстве девчонка.
⠀
Настоящий утробный страх Гонерилья (Марина Дровосекова) и Регана испытывают к отцу. Они привыкли всю жизнь выкручиваться, им необходимо приспосабливаться, чтобы угодить сумасбродному старику. Потому так быстро и почти не сговариваясь, они принимают решение отказать Лиру в свите, когда власть оказывается в их руках.
⠀
И только младшая дочь, непуганая идиотка, обласканная родительским расположением, Корделия (Марьяна Спивак) может позволить себе искренность, которая и станет причиной смертельной обиды Лира.
Король сцены Константин Райкин в свои 68 лет, в отличие от его персонажа – короля Лира, сноровку не теряет. Он по-прежнему делает стойку на голове, прыгает и бегает по сцене так, как иные артисты не могут уже и в тридцать лет. Даже забытые слова он превращает в шоу импровизаций, да так органично, что в пору современным драматургам записывать за ним и дополнять монологи героя теми эмоциями, которых у Лира прежде не было и в помине.
⠀
Его шут (Елена Березнова), как прогрессирующая паранойя, – появляется, когда дочери начинают выставлять папашу со своих дворов и погибает во время бури, когда безумный король находит в себе силы задушить этот внутренний голос, вырвавшийся наружу. Король и шут – две ипостаси одного и того же, как Восток и Запад, как коварство и любовь…
⠀
Цветовая палитра спектакля пёстрая, но бедная. Алый, белый, жёлтый, чёрный. Страсть, чистота, безумие и смерть – четыре основные точки опоры художника. Бутусов тасует их, как колоду карт. И в конце концов, чёрная краска поглощает все остальные. Единственной незапятнанной остаётся Корделия. Но белый цвет для неё – это саван, окутанный вокруг тела. Переживший дочерей Лир пытается вдохнуть в них жизнь, но тщетно. Его колесо прокрутило оборот в холостую.