– Не, Грих, ты чего, реально? – влез Волоха. – Вот так, прямо, ствол и предъявили?
– Не, ну чего ты, Вова, как ребёнок? – улыбнулся Гриха. – Во-первых, ещё не предъявили. Намекнули. Прозрачно. Просто, намекнули. На проблемы. А во-вторых, ты что, Володь, ментов не знаешь? Ты вроде, детсад давно закончил...
– Да с ментами-то всё ясно. Решили бабла по-лёгкому срубить. Но не так же! Взрослый мужик. В отцы им легко годится! Не, ну ты меня прости, но тут, по-моему, совсем уж перебор!
– Да ладно, Вова! – вступила в разговор Светка. – Ты себя-то вспомни! Забыл, как у гаражей тебя на бабки разводили? Такие же... Еле отмазался! Тоже, скажешь, перебор?
– Ну да. Было дело… Как же, помню..
– А мне кажется, здесь всё проще, – подал голос Серый. Вот ты, Генри, ты сам как думаешь, какого хрена им от тебя было надо? (Хотя, сказать по правде, выразился он слегка порезче. Серого, похоже, с вискарика немного повело.) – А? Как по-твоему? Ага! Молчишь? Вот то-то! Да нихрена-то, братцы, вы не поняли! Да, Михалыч? – повернулся он ко мне. Вздохнул, посмотрел на Светку:
– Давай, Света, доставай посуду. За нашу милицию родную, чтоб ей неладно было. По чуть-чуть...
Света достала сок, стакачики, и мы зарядили по глоточку.
– Знаешь, Гриха, – усмехнулся как-то горестно Серёга. – Да нихрена им от тебя не надо было. Вот, ты поверь мне: ни-хре-на! Просто, вые@нуться ребятам захотелось. Они, бл@дь, кто? – Серёга поднял вверх указательный палец. – Они – власть! Понял? Власть! А ты? Ну кто ты? Вот, спрашивается, кто? А? Ты кто для них? А, Гриха? Отвечаю: ты для них – говно! Понял? Мы все для них – говно! Просто, говна кусок. Сраный кусок говна. Что и требовалось доказать! И по@ер им, насрать с высокой горки, в кого ты им годишься! В отцы не в отцы... хоть в дедушки! Им по@ер! – Он даже привстал от возбуждения, – им, – торжественно, на весь вагон выдохнул Серёга, – им нас@ать!!!
Тут, вижу, на нас стали оборачиваться.
– Нас@ать им на всех нас! – С этими словами он судорожно вздохнул, взглянул по сторонам (видимо в ожидании бурных аплодисментов), опустил задницу на место и продолжил свою пламенную речь: – Да они тебе хоть пистолет, хоть что подбросят. Хоть травы пакет, хоть гаша, да хоть кокса! Чтобы ты понял, кто ты против них! Врубился наконец? Ну скажи, или я неправ? Вон, Валера подтвердит. Не даст соврать! Да, Валер?! – опять повернулся он ко мне. – Валера у нас умный... Он же у нас теперь писатель... – гаденько хихикнул Серый. Бумаго-блин-маратель...
– Да ладно, Серый! – Григорий даже не моргнул. – Остынь, братишка! На Валеру вдруг наехал! Ну ты, чувак, даёшь! Он-то здесь причём?
"Вот, – думаю, – психика у человека! Как танк!"
– Да ты не кипятись, – Гриха и правда был как в танке, – не парься ты, Серёга! – Всё мы понимаем. Не хуже вас врубаемся! Не пальцем деланы! Не заводись! Ты лучше, дальше слушай! Сейчас самое интересное начнётся. Ну? Слушать будешь?
– Да слушаю я, слушаю! – повернулся к нему Серый. – Давай уже, Григорий, не томи! Рассказывай!
– Ну ок, – продолжил Гриха свой рассказ, – короче, я им:
– Какой, говорю, пистолет? Вы серьёзно?
– Да куда уж, – отвечает этот, – куда уже серьёзнее, Григорий... эээ... – полистал снова паспортину – эээ... Александрович. Да. Григорий Александрович. Будьте так добры, откройте сумочку, пожалуйста. Пожалуйста, Григорий Александрович! Очень настоятельно прошу. Иначе придётся проехать в отделение. Ведь вы же не хотите в отделение? Смелее, Григорий Александрович, открывайте! Не стесняйтесь.
Я им:
– Ну ладно. Раз уж нельзя иначе… Давайте, в отделение. Всё по закону. Надо, значит надо.
Тут, вижу, они как-то немного стушевались.
– Слушайте, говорят, мужчина, ведь вы же взрослый, разумный человек. Вам это зачем? Вы что, всю ночь в отделении провести хотите? Пока понятых найдём. Составим протокол. А вдруг и правда, что-нибудь у вас найдётся? Такое? А? Сами подумайте. Вам это надо?
"Ну ладно, думаю, о кей! Будет вам сумка, умники!"
– Хорошо, говорю, убедили. Сейчас открою. Вот только, звоночек, сделаю один. По этому вот, номеру... – И на тачку их показываю. А там у них, прямо по борту, телефон горячей линии полиции, крупно так нарисован. – Не возражаете, надеюсь? Это ведь можно?
Они как-то странно переглянулись:
– Ну что ж, говорят, звоните. Только побыстрее... Патруль задерживаете...
– Ну, слушай дальше, – говорит нам Гриха, – набираю номер. Громкую связь включил, на всякий случай. Чтобы эти умники послушали. Сначала, понятно, автоответчик известил, что разговор записывается. В целях безопасности. "Вот, – думаю, – всё у них в целях безопасности!" Тётка какая-то трубку подняла, представилась, мол, капитан такой-то. Эти, гляжу, слушают внимательно, что я ей интересного скажу.
Представился: фамилию, имя-отчество назвал. Дату рождения. Адрес. Объясняю ситуацию.
– Так, говорю, и так, иду домой, ваш экипаж навстречу, проверка документов. Паспорт им предъявил, проверили. Вроде всё в порядке. Прописка Питерская. Трезвый. Общественный порядок не нарушал. Теперь, говорю, портфель мой осмотреть хотят. Очень настойчиво требуют! Утверждают, что у меня там пистолет! Предполагаю, что могли уже подбросить...
Тут вижу, эти рты разинули, аж челюсти отвисли! Не ожидали такого поворота!
– Что, – спрашиваю, – делать, может посоветуете?
Она мне:
– Номерной знак машины экипажа, пожалуйста назовите.
Ну я к машине их, продиктовал ей номер.
– Хорошо, говорит. Принято. Вам есть кому позвонить, поблизости?
– Да, говорю. Супруге, например. Может даже выйти. Тут рядом, три минуты.
– Хорошо, звоните. Прямо сейчас. Пускай выходит.
– А что, спрашиваю, с портфелем делать? Ну, с досмотром? Показывать? Или не надо?
Она в ответ:
– Личный досмотр, а также досмотр вещей работники полиции могут производить только в отделении полиции. В присутствии понятых, свидетелей. Иначе законной силы досмотр иметь не будет. Это, надеюсь, вам понятно?
– Хорошо, говорю, понял. Благодарю за информацию!
И нажал отбой. К этим повернулся:
– Ну что, говорю, слышали? Придётся, видно, ехать в отделение. Другого варианта я не вижу. Супруге вот только, позвоню.
И номер набираю. Тут вижу, как-то они вдруг засуетились:
– Постойте, Григорий Александрович! Подождите! Зачем звонить? Вы только нас правильно поймите, мы же по-хорошему! Служба такая! Ну зачем вам это?
А я как раз и дозвонился.
– Привет, говорю, слушай, меня тут патруль остановил, напротив дома. Похоже, в отделение сейчас поедем. Выйди пожалуйста, прямо сейчас. На одну минутку.
– Нет, – говорит один другому. – Товарищ, похоже не въезжает. – И мне опять, уже на повышенных тонах:
– Вы, говорит, чего, мужчина? У вас с головой в порядке? Вам это зачем?
– Ну, вы же, – отвечаю, – сами слышали. Сотрудник по горячей линии сказал: досмотр можно проводить только в отделении. Давайте тогда уж по-закону, товарищ лейтенант! Поедем в отделение!
– Ты что, – товарищ лейтенант, похоже, уже находился в лёгком шоке, – Ты что, говорит, мужик, совсем дебил? Тебе зачем всё это? Что, издеваешься над нами?
Портфель открой и можешь быть свободен, никто тебя не держит!
– Ну да, говорю. Дебил, похоже. Типа того... Поедем в отделение, товарищ лейтенант… Чтобы по закону…
"Вот тут они, ребята, совсем уж прибалдели, – радостно как-то ухмыльнулся Гриха. – Окончательно. Вы бы видели их рожи!"
– Нет, говорит летёха. – Ты посмотри, сержант, да он, похоже, измывается над нами! Не, ну пипец какой-то! – И мне опять:
– Ну ты, мужик, баран, реально! Ты что, совсем тупой? Вот, блин, попался отморозок! Олень безрогий! Да нахрена ты нам там сдался? Дебил! Нам что, заняться больше нечем? Придурков всяких туда-сюда возить? Мы тебе что, такси, бесплатное? Сумку свою нам покажи и вали отсюда!
Гриха вздохнул, негромко усмехнулся, взглянул на нас, на Свету:
– А вот начнётся самое смешное! – Слушайте дальше! И продолжил:
"Тут открывается дверь третьего подъезда, моя в халате и тапочках на босу ногу мчится прямо к нам, не добегая метров десяти роняет тапок, цепляет за бордюр и падает с разлёта мордой прямо на асфальт! Со стоном поднимается, беззвучно шевеля губами тянет в нашу сторону все в крови ладошки и медленно как зомби хромает дальше к нам. Зрители, конечно, в шоке! Готовый триллер!
Товарищи, гляжу, в обмороке почти! "Да, – думаю, нормальная подстава пацанам. Минут через пятнадцать скорая приедет, травма, протокол... Служебное расследование... Понижение по ребятам службе светит! Попали парни... По закону..."
А они и сами, вижу, въезжать начинают, потихоньку. Этот, сержант, второму говорит:
– Ё-блин-моё! Проверили, блин, документики! Слышь, лейтенант, да ну их в ж@пу, этих отморозков, поехали, пока не поздно!
"Ну, прыгнули они в свою девятку, и по газам – Тут Гриха как-то криво усмехнулся. – А я ещё недели две выслушивал, какой я есть на самом деле муд@звон. Да уж… Кстати, – добавил Гриха напоследок, – сыну рассказал, а он мне: "Ты что, пап, дебил, реально?" Ну да, – вздохнул он, – точно. Дебил, реально... Не понять им нас…"
Тут раздался голос из громкоговорителя: "Станция Лисий Нос..."
В Лисьем Носу поезд всегда стоит довольно долго, за ним, уже до Белоострова одноколейная дорога, и машинист ждет встречный поезд. Тут можно подымить на свежем воздухе недолго. Мы вышли на платформу, закурили, пора было решать, куда же мы направимся. Решили ехать до Курорта и там искать спокойное местечко. От Лисьего Носа до Курорта поезд идёт минут пятнадцать, мы снова расселись по местам, электричка тронулась, за окнами замелькали сосны, ели и светлые берёзовые перелески. Света достала сок, стаканчики, Гриха плеснул ещё немного.
– Ну что, братцы, за милицию? – произнёс задумчиво Серёга.
– За неё, родную! – ответил Гриха. Когда ещё вспомним добрым словом...
Вы только не подумайте! Милицию мы помянуть как раз успели. Светка уже разливала сок в стаканчики. Обычный, апельсиновый.
– Здравствуйте, – раздалось справа из прохода, – контроль на линии. Куда направляемся? Что пьём? Документики имеются?
Над нами стоял сержант милиции...
©Валерий Арефьев 2016