Я люблю книги с необычными названиями. Понимаю, что зачастую это сделано, чтобы привлечь внимание, чтобы потенциальному читателю захотелось снять книгу с полки (скачать на просторах интернета — что уж кому ближе). Понимаю, но все равно люблю. Потому что с хорошего, интересного, в чем-то неожиданного и даже странного названия начинается история. Не с первой страницы, как в других книгах, а с обложки: ты еще можешь идти из книжного, помахивая сумкой с новеньким приобретением, или лезть в загрузки на планшете, пытаясь отыскать очередной pdf файл, а история уже живет. У тебя в голове.
А еще за притягивающими взгляд названиями почему-то редко скрывается плохая история. Не без исключений, конечно, но они лишь подтверждают правило. «Жареные зеленые помидоры в кафе «Полустанок» — это хорошая история. Причем даже не одна, а как минимум три, даже четыре — по две на прошлое и настоящее.
Клянусь, я не понимаю, почему люди перестали использовать свои мозги по назначению. Ты только подумай: этим ребятам противно сесть за стол с черным, но зато они преспокойно едят яйца, вылезшие прямо из куриной задницы.
Творчество Фэнни Флэгг благосклонно оценила Харпер Ли. Вообще, учитывая малое количество книг об американском Юге того времени (а события начинаются аж в 1929, еще задолго до движения за гражданские права, Мартина Лютера Кинга и иже с ним), поневоле начинаешь сравнивать «Жареные зеленые помидоры» с «Убить пересмешника». У меня сравнивание выходит не в пользу второго. Не могу точно понять, чем история Глазастика меня не привлекает, но читается она куда тяжелее, чем книга Флэгг.
Если и есть на свете такая штука, как абсолютное счастье, то это ощущение, что ты - в правильном месте.
Нелинейность повествования — еще одна фишка, мимо которой лично мне очень сложно пройти. Рассказы Нинни Тредгуд в доме престарелых в 1985 году, «Бюллетень Полустанка», выпускавшаяся в начале века, история Эвелин (снова в настоящем)… из отдельных крупиц складывается жизнь маленького городка у железной дороги и его обитателей.
Вернулась я домой и говорю миссис Отис, приятельнице своей: мол, нам только и осталось теперь что сидеть сложа руки да ждать, пока сдохнешь. А она: «Предпочитаю выражение «отойти в мир иной»». Бедняжка! У меня как-то язык не повернулся сказать ей, что разницы—то, собственно, никакой: как ни назови — все одно помрем.
В одной из рецензий этот стиль сравнили с конфетой: дали ребенку полюбоваться на фантик — отобрали, снова вернули, позволили чуть надорвать обертку — отобрали. Но, на мой взгляд, это все-таки не конфета, а детский калейдоскоп: в какую сторону его не повернешь, новый рисунок. И вроде бы внутри мелкое стекло, если высыпать его на ладонь — мусор. Но через узкую трубку (которая, как и точка зрения одного персонажа, тебя серьезно ограничивает) можно разглядеть причудливые узоры.
— Послушайте, дружище, а как это вам сразу удалось узнать, что стеклянный глаз у него левый?
Старик допил виски и буркнул:
— Очень просто. Только в левом я заметил каплю человеческого сострадания.
В чем-то смешной и добрый, в чем-то грустный, иногда — с толикой сарказма, в чем-то даже слишком смелый для того времени роман. Но хороший. Из тех, которые приятно читать перед сном.
***
Эта книга стоит на Книжной_полке. Может быть, вы найдете там еще что-нибудь интересное?