Стэн возвращался домой.
Нет, не так.
Мне эту историю рассказал космик, один из тех, что постоянно ошиваются в космопортах.
Им вечно куда-то нужно, но денег у них никогда нет. И, чтобы добраться туда, куда они собираются, предлагается сделка. Космик рассказывает историю, и его везут. Такая история должна быть, по-хорошему, выгодной, поскольку информация стоит денег. Знающий человек может извлечь немалую выгоду из подобных историй. Однако не все истории могут похвастаться своей коммерческой рентабельностью, и иные из них могут быть невероятными, захватывающими, но вовсе не выгодными. Другие – просто интересные. Ну, как-то так.
Так вот, это космозаяц подошел ко мне, проверяющему уровень топлива для маневровых двигателей, и просто начал говорить. Я работал с приборами и вначале его вообще не слушал, потом что-то меня зацепило, и я стал внимательней. А потом провел его к себе в каюту, чтобы он рассказал конец этой истории.
Я передаю все в своем вольном пересказе, так, как я запомнил, но хочу сказать, что от первого лица (или какого там?) все это звучало иначе. Не знаю как, но меня в каком-то смысле пробрало. И еще. Я делаю свои вставки, больше для общего ознакомления с ситуацией, чтобы некоторые нюансы могли бы быть понятыми более глубоко.
Стэн был дальним разведчиком. Это значит, что его кораблик был небольшим. Он был слабым на защиту и вооружение. Он не выглядел внушительно и все такое. Но напичканность его разными приборами обнаружения, слежения и подобными просто зашкаливала. Серьезная энерговооруженность, эффективность двигателей и еще какие-то ухитрения позволяли ему преодолевать огромные расстояния и возвращаться домой.
Пилот такого корабля – просто обязан быть своеобразным. Во-первых, это одиночка. Других вариантов нет. Не те еще системы жизнеобеспечения, чтобы можно было позволить сравнительно недорого отправлять в дальний космос двоих человек. Тем более, группу. Во-вторых, психическая устойчивость. Мало ли что там покажется и вообще случится. Его задача – собрать и доставить домой информацию. Дома разберутся, что с ней делать. В полете может произойти столько внештатного, что простому человеку, с его простой психикой, не справиться. Раньше разведчики летали без тестов на повышенную психическую устойчивость. Ну и прилетали назад растениями. Теперь все иначе. Риск «поехать головой», конечно же, остался, но уже меньше. В-третьих, это должен быть очень умный человек. Не просто умный, а очень умный. Это командир корабля, бортинженер, медик, пилот и все остальное в одном флаконе. Все, что может случиться неприятного, должно быть исправлено, и информация должна быть сохранена и доставлена. Другое не допускается. Своеобразность этим не ограничивается, но вы поняли. В общем, крутость такого типа может сравниться только с крутостью пилотов легких боевых истребителей, и то еще вопрос, кто кого.
В общем, миссия Стэна была выполнена на 96%: информация собрана, домой уже почти недалеко, и нужно просто добраться. Вот он и добирался.
Еще по пути туда у него отказал аппарат синтеза пищи. Не проблема? Он же умный. Его способности починить АСП были выше средних, но не максимальны. Плюс кое-каких деталей не хватало, так что пришлось воспользоваться тем, что есть. И есть то, что получилось. А получилось только одно: белковая масса, похожая на яичный белок, слегка поджаренный на сковороде. Желтка нет. Не было такой детали в ремкомплекте. Поливитаминный комплекс позволял обеспечить организм почти всем необходимым, но вкус этой субстанции получится не совсем приятным. Точней, вовсе не приятным. Но это не столь важно. Субстанцию можно было есть и не умереть.
Нужно ли говорить, что но починку АСП ушло много времени? И за это время были съедены все запасы пищи, которые были на корабле. Точно все. Абсолютно все. И их не хватило. Когда АСП начал работать, Стэн не питался уже много дней. И вкус приготовленной субстанции вызвал у него восторг! Сначала.
Второй прием пищи прошел уже без излишнего восторга. Третий – вообще без. В общем, через пару месяцев Стэн мечтал о куске хлеба, о порции мяса, о яблоке и всем другом, что только можно себе представить. А время представить было. Полет был длинным.
Не помню, сколько времени длился весь полет. Космик что-то говорил о нескольких годах. Не помню точно.
В общем, ситуация с питанием понятна.
С водой все хорошо, это и спасло Стэна после поломки АСП. Пока он возился с починкой, он скорректировал «водяную» программу, стал получать витаминки и все такое. Выжил, в общем.
Прилетел он в объект, собрал информацию, полетел домой. Вроде бы и тренажеры есть, и фильмы, и другие развлечения, но в длительном полете в одиночку все это как-то так. Скажем, энтузиазма по поводу «что делать» не было. Работала просто его психическая устойчивость.
Понятно, что мотивация еще и в вознаграждении. Один полет в дальний космос приносил столько денег, что дома можно было перестать работать и просто доживать свои дни. Мало кто так делал. Матерые разведчики совершали по 5-7 полетов. У Стэна был третий.
В те разы тоже были осложнения, но все закончилось благополучно. В этот раз осложнения вообще не критичны. Просто слегка однообразная пища. Что такого?
В какой-то момент какой-то из приборов идентифицировал какой-то объект. Капсула. Даже код ее прочитал. Хороший прибор. Капсула со второго корабля поколений.
Это такой огромный тихоход, внутри которого живут несколько сотен человек. Будущие колонисты или предки будущих колонистов. Расселяется человечество по-разному, и вариант корабля поколений был понятным и привычным. Всего таких отправили пять. Первый однажды перестал отвечать, и все попытки возобновить с ним связь провалились. Пятый – аналогично. Второй, с которого капсула, сообщил о неполадках в маршевом двигателе и вскоре перестал отвечать на запросы. Но потом как-то включился и связь стал поддерживать, однако все в вяло-автоматическом режиме. Что там случилось с населением, было непонятно. Большая часть информации оказалась недоступна. Система накрылась, по-видимому. Или что-то еще. Но это оказалось настолько серьезным, что корабль стал как «светлячок-призрак». Его обнаружили в одном месте, стали пытаться выяснять, что случилось, и связь оборвалась. Несколько лет его искали активно, потом ажиотаж стих, потом вообще все заглохло. Искали, но уже узкие специалисты, которым это положено по работе. Общественность забыла и забила. Да, трагедия, да, печально, да. Но это было так давно, что остроты утраты уже не ощущается. Как и с первым. Тем более, что уже летят третий, четвертый и пятый корабли. И успешно!
Почти достроен шестой, строится седьмой, проектируется восьмой и планируется, в несколько отдаленном будущем, девятый. Почему девять? Да все просто. Имеют место в разумных горизонтах лишь девять экзопланет, которые, с определенной натяжкой, можно назвать возможным домом. Они изучены, конечно, эти миры, но не настолько, чтобы вовсе исключить риск. Все понимали, что реальные шансы выжить далеко не стопроцентные. Но экипажи набирались уверенно, мечта о расселении мотивировала, а возможность совершить что-то грандиозное перевешивала потенциальные опасности.
Когда прошло лет тридцать или сорок, второй вышел на связь. Из такого места, где он не мог быть. Он и летел не туда, и скорость не позволяла, и много еще разных причин. Все это считается легко. Не мог он быть в том месте. Но он там был. Сначала не поверили, никому не сообщили, кроме начальства, но потом, как это обычно бывает, информация расползлась. По своим, по своим своих и дальше по нарастающей.
Стали проверять – он! Свой. Второй. Собственной персоной. Полупризрачная неустойчивая связь не позволила провести глубокого исследования, но идентификация прошла на 100%.
Никто не смог объяснить, почему он оказался там, где он не может быть. Ученые стали выдвигать гипотезы, как и должно. От более-менее простых до самых невероятных. Но проверить эти гипотезы было невозможно. Характер связи не позволял. Так что все объяснения были на уровне «а кто его знает, как он там оказался?». Несколько лет связь была, попытки продвинуться в исследовании комплекса феноменов продолжались, но затем связь снова пропала. И цикл повторился. Несколько десятков лет без связи, потом ее возобновление оттуда, где корабль не мог быть (как он там оказывался?), несколько лет связи и снова.
Стэн все это знал. Как знал и то, что сейчас идет четвертый цикл. Начало цикла условились считать с момента прекращения связи. То есть, сейчас уже лет пятнадцать, как связи с кораблем второго поколения нет в четвертый раз. А тут эта капсула.
Если средний цикл длится около 40 лет, а сейчас четвертый цикл, то корабль в космосе примерно полтораста лет. Причем где он сейчас – никто не знает. Есть, конечно, предположения о наиболее вероятном мечте его следующего появления, но до сих пор такие прогнозы не оправдывались. Так что можно гадать и сейчас, но все понимают, что точность предсказания слабенькая. Это, кстати, объясняет и то, почему не стали отправлять спасательную экспедицию. Во-первых, слишком далеко даже для скоростных (и при этом маленьких) кораблей, во-вторых, пока экспедиция на марше, корабль может исчезнуть. Наконец, любое исчезновение может быть и окончательным. Так что в широкой общественности просто появилась новая пугающая сказка, а специалисты стремились больше к теоретическим исследованиям. Возможность практической проверки околонулевая. Да еще и наличие других проблем и целых полей деятельности, способствовали сохранению того, что активность вокруг этого дела была на минимально разумном уровне, не более, но и не менее.
При длине поколения в 25 лет – кто может находиться в капсуле? Если это потомок кого-то, то это уже потомок примерно в шестом поколении. Что он из себя сейчас представляет? Хотя, капсула может быть и пустой. А это уже совершенно другой расклад. Или он может быть мертвым. Третий расклад.
Но понятно и очевидно, что такое событие – не просто значимое. Оно своей важностью может с лихвой перекрыть цель первоначальной миссии Стэна.
В этой ситуации, понятно, есть технические решения: скорректровать курс, осуществить захват и так далее. Но есть и моральный аспект. Риск есть? Есть. Вдруг там зараза? Это, в реальности, первое, чему учат космонавтов с начала подготовки. Заразу домой нельзя. Вообще. Никак. Понятно, почему.
И вот в этой ситуации Стэн глубоко задумался. Нет, он сделал все технические вещи, и стал сближаться с капсулой, но вот что дальше? Соображений много, но все такие тяжелые!
Надо еще и понимать, что такое капсула. Ее назначение – спасать жизнь человека внутри какое-то время. Современные капсулы спасают 10 лет. Правда, после 10 лет в капсуле там от человека мало что остается, обычно состояние такого спасшегося крайне тяжелое (безумие у них – это еще не самое плохое!), но есть и более важные вещи. Сама возможность спастись – уже высокий моральный дух. Даже в состоянии полурастения человек может сообщить что-то важное. Понятно, что капсулы – это хорошо. Это такой мини-космический кораблик, имеющий почти все для того, чтобы законсервировать человека на много лет и доставить его домой. Или к другому кораблю. Программы могут быть разными. Очень и очень многие, кто был в такой капсуле, в ней же и скончался. Поэтому, если и прилетела, встретилась такая капсула, то это вовсе не означает наличие в ней живого человека.
Капсулы с корабля второго поколения служили до года. Какие-то меньше, какие-то больше, но это не важно. Суть в том, что есть вероятность, что и сам корабль где-то недалеко. Недалеко не только от Стэна, но и от дома. Современные спасательные экспедиции на таком расстоянии точно сработают. Вопрос в другом, есть ли там кто, кого нужно спасать? Или наоборот, нужно самим от него спасаться?
В общем, когда стал возможен захват, Стэн поставил свои мысли на паузу. Любое решение – тяжелое. Ошибиться не просто нельзя. На кону не только его жизнь, не только возможная жизнь человека из капсулы, но и вообще – жизнь. Всех. Всего человечества. Пафосно до противного, но это факт.
Как я помню, космик в этом месте надолго замолчал. Он просто стоял и думал. Я еще тогда подумал, может, он и есть сам Стэн? Пригласил его в каюту. Молча прошли. Предложил чай. Попили. Так же молча. Я ждал продолжения, а космик собирался с мыслями, как будто вспоминал что-то.
Все технические вопросы касательно капсулы были решены. Датчики показывали наличие живого внутри. Естественно, в состоянии крайнего истощения. И да, он был человеком.
Как бы кто поступил в этой ситуации?
Конечно, можно обеззаразить это дело, поместить в карантин и домой. Достаточно ли этого? Вытаскивать ли его из капсулы? Или оставить? До дома-то недалеко. Несколько месяцев всего. А систему жизнеобеспечения капсулы подключить к своему кораблю. Медаппарат точно поможет, он помощней, чем в капсуле. Какой ресурс жизни живого? Минута? Неделя? Год? Не известно. Какое состояние? Также не известно. Верней, понятно, что тяжелое, но вот что конкретно ему нужно, чтобы еще пожить?
Космик снова задумался, а я подумал о том, не он ли и был в той капсуле? Кто вообще такой этот космик? Откуда взялся? Подошел так незаметно. Просто начал говорить и все. И старый и не старый. Не определить возраст. Несколько процедур омоложения точно. Не скажешь, что богат, но и не скажешь, что небогат. Он так себя вел, что, видимо, считал, и не без оснований, что есть вещи, куда важнее денег и вообще материального.
Стэн с максимально возможной осторожностью провел все процедуры по поводу помещения спасенного в карантин. И дополнительно объем своего корабля вокруг карантина также законсервировал. Подключил спасенного к системе жизнеобеспечения своего корабля, дублируя систему его капсулы. Если та сработала, пусть продолжает. Как говорится, лучшее – враг хорошего. Но и подстраховку сделал. Понятно, что все приборы, которые могут ухватить информацию, зафиксировать ее, обработать, провести анализ и дать результаты – все это и делали. Поступала информация технического, медицинского и всего остального характера. Любой полученный результат и вывод не был истиной в последней инстанции. Все нужно было проверять и перепроверять. Очевидное можно и не объяснять.
Как спасала капсула? Вводила спасенного в искусственную кому. Питание по трубкам. Капельница при необходимости. Отходы собираются и перерабатываются. Все полезное из них запускается вновь в систему жизнеобеспечения. Любой человек в капсуле – в коме. Иного не бывало. Вывод спасенного из комы – не простая и очень тонкая процедура. Нужно ли это было делать Стэну, вот в чем вопрос?
Так-то его квалификация это позволяла. Но риск огромный, поэтому торопиться Стэн не стал. Время еще есть. А успешность его миссии в текущем режиме такова, что даже если он больше не сделает ничего – он заработал на жизнь себе, своим детям, всем, своим внукам, всем и правнукам – тоже всем. Он это понимал. Хотя пока не было не только детей, но даже и жены. Все логично: зачем жене нужен такой муж? Которого нет много лет?
Компьютерный анализ информации – это очень хорошо, но человека нельзя сравнивать с компьютером, поэтому, когда система сделала вывод о том, что спасенный – не в коме, это было нужно проверить. Несмотря на парадоксальность вывода, Стэн понимал, что невероятное имеет место быть, поэтому отнесся к полученному факту как ученый. Перепроверил. Еще раз. Еще. Спасенный человек в капсуле – не в коме, и это точно!
Он был в сознании, но просто молчал. Привык, наверное. Интересно, о чем он сейчас думает? И думал раньше, все это время? Вопросов было настолько много, что появилась острейшая необходимость пообщаться со спасенным. Тогда Стэн сказал на юнике:
- Привет.
Он не сомневался, что его слышат. Но ответа не было. Ответа не было часа два. Потом тот тоже сказал:
- Привет.
На том же языке. На другом его диалекте. Сложилось впечатление, что это слово стоило тому несколько лет жизни, так как приборы забесновались. Потом пришли в себя и показали нормальные параметры. Спасенный продолжил:
- Ты домой?
- Да. – Ответил Стэн.
Приборы уже не так бесновались и пришли в норму быстрей.
- Я с тобой.
- Хорошо.
Потом Стэн еще что-то спрашивал, и еще. Но диалог прекратился. Спасенный не общался.
По прилету домой началось глубочайшее исследование всей ситуации. Работали психологи, медики, биологи, техники и другие, весь ученый свет. Но спасенный не проронил ни слова. А потом исчез. Как это случилось – никто не понял. Камеры показали, что он только что был, а спустя миг – только пустоту на его месте. Его искали, но так и не нашли. Поиски продолжаются до сих пор.
Я знал эту историю: она случилась всего пару месяцев назад.
Мы допили чай. Спросил:
- О чем ты мечтаешь? Сейчас?
Космик говорит:
- Есть мечта. Так вот, когда стартуешь, на максимальном удалении отстрели капсулу. В ней буду я. Я хочу домой