Утопая в цвете ясного неба, на отвесной скале парит в облаках и сейчас "Ласточкино гнездо". "И в пене гнева, с ветром споря..." над Черным морем, как Горьковский гордый Буревестник, как когда-то в семидесятых.
Ах, все же удивительны детские воспоминания: они полны ярких красок, вспышек феерических образов. Море вовсе не казалось черным, солнце брызгало в разные стороны оранжевыми лучами, а гвоздичное дерево, что на набережной Ялты, пылало красным пламенем, распустившихся цветов.
Возвращаясь домой, разомлевшие с пляжа, от палящего лета, вспоминаю придорожный куст шелковицы, не дерево, а именно куст. Где-то с метр высотой и плачущими, склоняющимися до земли ветвями.
Доходя до него, я всегда забегала во внутрь низкорослого растения и оказывалась в царстве чернильной тени, живительной прохлады.
Помимо свежего глотка воздуха, он щедро одаривал плодами сладкого дуда, оделял вкусным лакомством.
Потом мы с мамой и без того уставшие от отдыха поднимались в высь по крутым, извилистым улицам старого города, рельеф их довольно сложен, они пируэтны множеством пологих изгибов. Казалось, что эта пытка, под палящими лучами солнца, не закончится никогда. Дорога шла все вверх и вверх и вверх...
Наконец дойдя до двухэтажной виллы, усаживались под огромным уже шелковичным деревом перевести дух. Тогда мне казалось, что макушка его упирается в небо. Под ним стоял деревянный, старый стол специально для плодов, что осыпались на его поверхность.
Сладкие, черные ягоды оставляли следы на языке, руках, платье.., а теперь оказывается и в памяти.
Отдышавшись вдоволь, только тогда мы поднимались в дом. Я тут же бежала счастливая набирать ванну, чтобы вновь и вновь насладиться цветом бирюзовой воды. Именно таков он был в Ялте, лазурь текла из-под крана этого волшебного края. Блаженство счастливых дней, незабываемый аквамариновый свет детства!