Сражения и победы
Русский воевода, приближенный царя Ивана IV, боярин, один из руководителей опричнины.
Заслуги умелого и отважного воеводы были весьма велики, но звезда этого полководца давно закатилась. Его прижизненных или более поздних изображений нет. Но Басманов вернулся с появлением кино - и для иллюстрации мы используем кадр из «Ивана Грозного» Сергея Эйзенштейна.
Алексей Данилович Басманов был единственным сыном Данилы Андреевича Плещеева по прозвищу Басман. Таким образом, он принадлежал к старшей ветви одного из древнейших боярских родов, о котором шведам во время переговоров было заявлено: «и то извечные государские бояре родов за тридцать и более». Отец будущего воеводы, служивший постельничим еще Ивану III, попал в плен в сражении под Оршей в 1514 г. и умер в плену в Литве. Алексей Данилович был в то время совсем молод - хотя сведений о дате его рождения нет, считается, что он в 1564 г. был как минимум 60 лет от роду, так что родился он, скорее всего, в самом конце XV или начале XVI в.
Первое известие об Алексее Плещееве-Басманове связано отнюдь не с его военной деятельностью. В 1543 г. он участвовал в боярском заговоре, организованном Шуйскими против нового любимца малолетнего Ивана IV, Федора Воронцова. Согласно летописному рассказу, Шуйские и их сторонники прямо при государе бросались на фаворита с кулаками, «биша его по ланитам, платье на нем оборваша, вынесли из избы и убить хотеши». Насколько активен был при этом Алексей - вопрос особый. Показательно, что после опалы Шуйских репрессии его не коснулись, и уже в следующем, 1544 г. он служит третьим воеводой в Елатьме. С этого началось его двадцатилетнее ратное служение. В 1550 г. он вновь воевода, на сей раз второй воевода на Бобрике, как лаконично сообщает Разрядная книга, «по крымским вестям». Таким образом, опыта он набирался в борьбе с извечными врагами Руси - степняками.
Наряду с этим Алексей Басманов в том же 1550 г. участвовал в первом походе на Казань, а затем, в 1551 г. он вновь воевода «от поля, от крымской стороны» в Пронске. К 1552 г. это был уже опытный военачальник, видимо, ценимый по достоинству. В этом году он получает думный чин окольничего, и когда войско расположилось у Казани, наряду с другими окольничими и боярами получает ответственное государево задание: «У Казани же царь и великий князь велел боярам да околничим ездити круг города по полкам береженья для, а расписал их по ночом: боярин князь Петр Иванович Шуйский да околничей Алексей Данилович Басманов…». Под Казанью Басманову дважды довелось особо отличиться.
Осада города была трудной. Противник успел хорошо подготовиться к новой войне и будущей осаде и укрепил расположенный на господствовавших над окружающей местностью возвышенностях город. Укрепления казанского кремля состояли из двойной дубовой стены, заполненной щебнем и глинистым илом, с 14 каменными башнями-«стрельницами», находившиеся одна от другой на расстоянии не более двойного полета стрелы (ок. 500 м). Наиболее удобной для штурма города была сторона, обращенная к Арскому полю, где и расположилась основная масса русских войск. Но с этой стороны Казань прикрывал ров, достигавший 6,5 м в ширину и 15 м в глубину.
Бои у города начались 23 августа и носили крайне ожесточенный характер. Московские воеводы, стремясь замкнуть блокаду Казани, строили вокруг нее кольцо укреплений, причем работам препятствовали как горожане, делавшие отчаянные вылазки, так и находящиеся в тылу войска конные отряды царевича Епанчи, которые наносили удары и затем укрывались в лесах и за стенами Арского острога. Лишь в конце августа Епанча был разбит, а Арский острог взят; с этого времени осадные работы пошли активнее. Осаждающие пытались «перенять воду» - лишить город водоснабжения. С этой целью был подведен подкоп под тайное водохранилище, в него было заложено 11 бочонков пороха. 5 сентября прогремел страшный взрыв, «и множество в городе казанцев побито камением и бревны, с высоты великия падающие. Еже зелием взорвали. И люди во граде от страха обмертвеша». Тем не менее сопротивление не прекратилось. Весь сентябрь туры и частокол осаждающих приближались к крепости, а вылазки осажденных следовали одна за другой.
Особо тяжелая ситуация сложилась в конце сентября, когда у Арских ворот оставался «промеж стены градские и тур царских един ров». Во время обеда, когда значительная часть русского войска отошла с передовых позиций для приема пищи, татары неожиданно «вылезли изо всех нор и из-за тарасов», и обрушились на русские туры. Удар был столь сильным и внезапным, что осаждающие обратились в бегство. Когда воеводам удалось остановить бежавших, вокруг укреплений закипела жестокая сеча. О том, сколь жаркой была схватка, свидетельствуют то сколько, начальных людей получили раны: «Князь Михайла Иванович (Воротынский) многими оружии язвлен, но крепце доспех на нем не пробиваху, в лице же немного ранен. Окольничей и воевода Петр Морозов уязвлен, ранен больно в лице, отнесоша его с бою, да после оздраве. Воевода князь Юрьи Иванович Кашин в перси ранен, такожде и головы стрелецкие, и дети боярские многие ранены».
Дело решил мощный контрудар, который нанес по врагу отряд во главе с Алексеем Басмановым, посланный царем на помощь Воротынскому. Позиции удалось отстоять, осадные работы продолжились, и буквально через несколько дней Басманову представился новый случай проявить свою воинскую доблесть. Дело близилось к решительному штурму. Было решено ночью 30 сентября захватить часть городской стены и соорудить там третью линию обороны. И вот среди ночи прогремел страшный взрыв, и войска устремились на штурм. Битва шла «на мостех градних», в воротах, на стенах. Артиллерия забрасывала город огненными ядрами, гремели стрелецкие пищали.
Воины же бьющеся копьями, и саблями за руки имая, и бысть сеча зла и ужасна, и грому сильну бышу от пушечного бою… и от трескот оружий, и от множества огня, и дымного курения, и сгустившуся дыму, и покры дым град…