(из цикла размышлений на тему: «Жизнь рождает новые формы»).
Казимир Малевич совершил один из самых грандиозных переворотов в развитии русского авангарда, истории живописи, - изобрёл художественно-философскую систему - супрематизм. В её основе лежит выражение беспредельной абстрактной вселенной посредством простейших геометрических форм и цвета.
В предисловии к каталогу одной из выставок Малевич писал: «Конструируется система во времени и пространстве, не завися ни от каких эстетических красот, переживаний, настроений, скорее является философской цветовой системой реализации новых достижений моих представлений как познание».
То есть, супрематизм - это геометрическая абстракция. Геометрия для Малевича - это метафора тотальности. Весь мир сведён к геометрическим знакам - и больше в нём ничего нет.
Стиль сложился в 1915 году и был представлен в декабре на выставке «0,10». В названии выставки ноль — это конец искусства, объявленный супрематизмом «нуль форм», символом которого стал «Черный квадрат», а десять — количество предполагаемых участников (на самом деле их было больше).
Вся бывшая и современная живопись до супрематизма, скульптура, слово, музыка были закрепощены формой натуры и ждали своего освобождения, чтобы говорить на своём собственном языке и не зависеть от разума, смысла, логики, философии, психологии, разных законов причинности и технических изменений жизни. «Пространство есть вместилище без измерения, в котором разум ставит своё творчество. Пусть же и я поставлю свою творческую форму», - отметил Казимир Малевич.
Искусство – это умение создать конструкцию, вытекающую не из взаимоотношений форм и цвета и не на основании эстетического вкуса красивости композиции построения, - а на основании веса, скорости и направления движения.
Нужно дать формам жизнь и право на индивидуальное существование.
Путь Малевича к супрематизму - это довольно интенсивное чередование этапов. Начинает он с импрессионизма, распыляющего старый мир, затем обращается к неопримитивизму, а вслед за ним начинается кубофутуризм, дробящий реальность на осколки и алогизм. На алогичной картине «Англичанин в Москве» зелёного гостя столицы в цилиндре окружают сабля, свечка, селёдка, лестница, а также фразы «частичное затмение» и «скаковое общество». Это поэтика абсурда, живописная заумь, коллажное совмещение в картине несовместимых предметов и текстов. Здесь Малевич избавляется от причинно-следственного порядка.
Для него алогизмы - только этап перед финальной фазой - супрематизмом. В 1919-м году Малевич устраивает свою персональную выставку - итоговую: от самых ранних вещей, ещё импрессионистических, до последних - супрематических, а несохранившиеся работы пишет заново. И завершает выставку рядом пустых холстов на подрамниках. То есть живопись завершена. Супрематизм есть её высшая точка, которая отменяет всё дальнейшее. Только супрематические фигуры делегируют абсолютную власть воле художника, освобождая его от необходимости копировать видимую действительность.
При этом, - данный универсальный язык годится и для проектов будущего. Малевич с учениками придумывают архитектуру, основанную на супрематических формах. Они делают из гипса архитектоны и чертят планиты — модели жилищ для землянитов, людей грядущего космоса. Архитектоны беспредметны, лишены оконных и дверных проёмов, их внутреннее пространство не проработано вовсе. Здесь Малевича интересовала не функция, а чистая форма — утопический модуль нового ордерного строя. И его посуда, созданная в начале двадцатых, в пору сотрудничества с Ломоносовским фарфоровым заводом, тоже не располагает к тому, чтобы ею пользовались, — из супрематического чайника трудно налить чай, а из получашки неудобно пить.
Это манифестация формы, и форма самодостаточна.
Супрематизм для Малевича также означает «первенство цветовой проблемы». Его ученики анализировали цветовые изменения в стадиях кубизма. Такая стратегия позволяла постепенно уйти от реализма: стоит абстрагироваться от содержания картины и мысленно размыть его до состояния композиции из цветовых пятен, как вам откроется множество дополнительных аспектов живописи.
На смену живописцу-эстету приходит живописец-учёный. Чтобы получить удовольствие от выставки современного искусства, не нужно унаследовать утончённый вкус от бабушки-поэтессы. Но необходимо владеть соответствующим терминологическим аппаратом и быть знакомым с методами современных художников.
Павел Пискарёв, проф., д-р психол. наук