Четверть века назад, когда я только начала плавное погружение в мир психологии, моим вниманием и симпатией всецело овладело гуманистическое направление в психотерапии: личностно-ориентированный подход Роджерса, экзистенциальный анализ Франкла, терапия здесь-и-сейчас Ялома. Однако, в те далёкие и трудные 90-е обществом подобная психотерапия была совершенно не востребована. В постсоветский период становление широкой психологической практики происходило в лучших европейских исторических традициях: сначала в постсовке обосновались психоанализ и поведенческое направление. Затем, на долгое десятилетие, в фаворе оказалась гештальт-терапия, которая активно финансово поддерживалась образовательными организациями. Постепенно всеобщее одобрение было заслужено надежным когнитивно-поведенческим направлением. А мы с друзьями-психологами всё ждали, когда же народ дозреет до гуманистической психологии? И всё-то нам казалось: ну, вот-вот... Да, собственно, и сейчас кажется: уже скоро, при дверях.. Но это, конечно, иллюзия.
Этот народ не победить:
во-пеpвых, мы не склонны признавать в себе наличие психологических проблем, во-вторых, признай мы факт "у меня проблема!", мы лучше займёмся самопомощью, чем раскошелимся на профессиональную помощь.
Особенность менталитета!
Ну, так, в чём смысл? Психология смысла или экзистенциальная психотерапия плохо воспринимается вне контекста личности Франкла, её создателя. Что, впрочем, ограничивает её психотерапевтический потенциал, ибо мы не можем абсолютно твердо утвердить, "смысл - это.." и далее идёт НАШЕ мнение, но вынуждены постоянно ссылаться, типа, Франкл считал, что мы не ищем или придумываем для себя смысл жизни, но должны понять и обрести тот, что был уготован (кем/чем?) лично для нас. При этом надо как-то уравновесить и гармонично вписать в постулаты терапии то, что с одной стороны "вы должны понимать, что весь мир — это шутка. Справедливости не существует, все происходит случайно. Только когда вы это поймете, то согласитесь, что глупо принимать всерьез самого себя. Во вселенной нет великой цели. Она просто существует. Совершенно неважно, как именно вы решите поступать в том или ином случае. («Человек в поисках смысла»), а с другой - "надо выучить самим и объяснить сомневающимся, что дело не в том, чего мы ждем от жизни, а в том, чего она ждет от нас. («Сказать жизни „Да!“. Психолог в концлагере»).
Поэтому, предлагаю коротенькие выжимки для интересующихся экзистенциальным анализом:
1. Нет никакого универсального смысла жизни, общего для всех людей. Но у каждого свой собственный, который он обретает в системе здесь и сейчас в отношениях с окружающими людьми.
2. Обретение своего смысла является инстинктивным для любого человека и осуществляется им по мере взросления (если только человек не страдает ментальными нарушениями). Однако: "Наследственность — это не более чем материал, из которого человек строит самого себя. Это не более чем камни, которые могут быть использованы, а могут быть отвергнуты строителем. Но сам строитель — не из камней. («Человек в поисках смысла»).
3. Обрести свой смыс способен только каждый сам для себя. Подсказки здесь не уместны.
4. Смысл жизни является условием выживания человека в мире хаоса, в который мы все рождаемся.
5. Обретеный смысл направляет саморазвитие личности, потребность в коей тоже предусмотрена природой.
И, поскольку все эти правила и оговорки, оказываются очень непростыми для их единовременного соблюдения, Франкл как бы даёт нам подсказку: "Живи так, словно живешь уже во второй раз и при первой попытке испортил все, что только можно испортить." («Воспоминания»)
А также подсказывает нам и универсальную цель наших поисков: "Только любовь есть то конечное и высшее, что оправдывает наше здешнее существование, что может нас возвышать и укреплять! "(«Сказать жизни „Да!“. Психолог в концлагере»)