Северокорейская экономика остается для мира terra incognita, неизвестной землей. Закрытая для внешних контактов страна становится предметом мифотворчества — как правило, недоброжелательного. Между тем, в экономической сфере закрытость последнего социалистического государства преувеличивать не стоит.
Северная Корея планирует привлекать иностранный капитал в форме вложения в компании, зарегистрированные в СЭЗах (100% иностранных инвестиций), свидетельствует большое количество СЭЗов (хотя после ужесточения санкций количество новых СЭЗов снизилось). В 2013 году было открыто 14 новых СЭЗов, в 2014 — 7, в 2015 — 3, в 2017 — 1. В 2016 году и вовсе не было открыто ни одной новой СЭЗ.
Из некитайских инвесторов можно выделить такие крупные компании, как египетский телекоммуникационный оператор Orascom и французскую цементную компанию Lafarge. Правда, следует упомянуть, что Orascom, как и китайская Xiyang Group, несет убытки и, видимо, с рынка уйдет. Южнокорейские компании инвестировали преимущественно в технопарк «Кэсон» до его закрытия в феврале 2016 года и в туристическую зону «Гора Кымган». В «Кэсоне» — судя по состоянию перед его закрытием — находились 120 южнокорейских компаний, трудоустроивших около 54 тыс. северокорейских работников. В туристическую зону «Гора Кымган» инвестировала главным образом южнокорейская компания Hyundai Asan, построившая там отели, рестораны и другие объекты инфраструктуры и гостеприимства.
На западе скандалы вокруг банков и инвесткомпаний, вступающих в «недозволенные» отношения с КНДР, — не редкость. В этом году уже было два таких. В феврале ЕЦБ заморозил транзакции третьего по величине банка Латвии ABLV за повторное нарушение моратория ЕЦБ на транзакции с Северной Кореей. Первое нарушение было в 2014 году, второе в 2017. По данным North Korea Economic Watch, решение ЕЦБ никак не было связано с арестом за коррупцию главы Центрального банка Латвии Ильмарса Римшевичса, и его однозначно можно увязывать именно с двумя нарушениями моратория. По данным американского FinCEN, транзакции были связаны с поставками оружия в КНДР из России и Украины. В 2017 году как раз произошел скандал с поставками с украинского «Южмаша» в КНДР ракетных двигателей, поэтому нет причин сомневаться в правдивости информации FinCEN, хотя в украинском Совбезе выступали с опровержением данных о поставках.
Что касается России, с 2014 г. действует инвестиционная программа, одобренная правительством КНДР в обмен на списание стране советского долга. Инвестиции сосредоточены главным образом в добывающей промышленности, так как правительство КНДР ввело для российских инвесторов упрощенный режим допуска к разработке недр.
Для России перспективы инвестиций в КНДР можно охарактеризовать как положительные, поскольку, во-первых, в Вашингтоне заявили, что ужесточение санкций не затрагивает Россию и какие-либо ее компании, поэтому хуже стране точно не будет. Во-вторых, на северокорейском рынке для России станет меньше конкурентов за счет исхода резидентов стран, которые санкции поддержали. А свято место пусто не бывает.