Глава 20
Подвал, в котором размещался аппарат профессора Крюгера, был достаточно просторным и состоял из двух частей. В той его части, которая примыкала к широкой деревянной лестнице, находились обычные для быта вещи, такие как стиральная машина, бойлер, сушилка. Их блестящие серебристые поверхности отражали солнечный свет, падающий из узких зарешеченных окон под потолком. Вдоль светло бежевых стен размещались различного размера шкафы и стеллажи, которые были набиты разноцветными коробками и пластиковыми контейнерами. Любой шаг по серому бетонному полу эхом отдавался в углах помещения, не давая шанса кому-либо проникнуть сюда незамеченным. Но при всем своем обычном виде у этой комнаты был один маленький секрет. Под лестницей, которая вела сюда с первого этажа, находилась еле заметная, выкрашенная в цвет стен, дверь. От этой двери был только один ключ, который Крюгер хранил в сейфе у себя в спальне. Если отворить эту дверь, то вы окажетесь во второй комнате, почти такого же размера, что и первая. Здесь уже не будет окон под потолком – все они были специально заложены несколько лет назад. Вместо холодного бетона под ногами вы найдете почти зеркальный от лака светло коричневый деревянный пол. Вместо безыскусных шкафов вдоль стен стоит дорогая мебель, а на самих стенах висят красочные абстрактные полотна. Источником света обычно здесь служат небольшие точечные светильники, разбросанные по всему сводчатому потолку. Их свет едва касается дальних уголком комнаты, создавая интимную атмосферу данного места. Однако сейчас к ним добавилось несколько переносных ламп на штативе, которые стоят по углам высокой кровати у дальней стены. В изголовье кровати тускло поблескивает серебряная полусфера, от которой отходит толстый сноп проводов к металлическому ящику с рядами разноцветных индикаторов. Помимо ламп около кровати стоят стол с компьютером и две видеокамеры. Одна камера направлена на полусферу, а другая стоит чуть поодаль, охватывая свои оком все, что делается в помещении. Лампы, как и камеры сейчас выключены, и только бледно голубое мерцание монитора освещает человека, сидящего за столом. Его худое, покрытое седой щетиной лицо выглядит очень сосредоточенным. Морща лоб, он пристально вглядывается в графики синусоид на экране. Иногда он отвлекается и прислушивается к едва слышному монотонному гулу, исходящего от металлического ящика. Убедившись, что все нормально, он снова погружается в графики и таблицы.
Китанов, как и все люди его профессии, был одержим работой. Его называли одним из живущих сейчас на планете гениев, но он был о себе более скромного мнения. За несколько часов до проведения второго эксперимента, он еще и еще проверял готовность аппаратуры. Каждый день он узнавал что-то новое об этом чуде техники. Даже при всех его научных знаниях и опыте он чувствовал себя невеждой перед Крюгером. При этом Китанов понимал, что никто кроме него не в силах подхватить эстафету покойного профессора, отчего бремя ответственности еще больше давило на его худые плечи. Каждый вечер он был уверен, что познал все тонкости работа аппарата, но следующий день приносил новые сомнения и море новых вопросов. Будучи от природы неуверенным человеком, Китанов изводил себя подобным самоедством. Его ассистент Прайд – талантливый ученый средних лет, пытался развеять грустные мысли своего шефа, но это не помогало. Даже агент Хэмилтон предлагала Китанову взять двухдневный отпуск и провести его с семьей, но тот наотрез отказался, променяв родных на холодную полусферу с проводами.
Послышались тяжелые шаги за дверью. Китанов уже различал их и понял, что это агент Джонсон. Дверь бесшумно открылась и показалась едва различимая в темноте внушительная фигура агента ФБР.
- Не включайте пока ваши лампы, Джонсон, - находясь спиной к двери произнес Китанов, - у меня от них глаза болят.
- И вам доброе утро, - ответил Джонсон.
Агент ФБР огляделся и вздохнув сказал.
- Хотя бы одну, профессор? Я ни черта не вижу у себя под ногами. Не хочу разбить еще одну камеру.
- Хорошо, только вот эту, - Китанов жестом указал на дальнюю от себя лампу.
Медленно пробираясь между силовых кабелей, разбросанных по полу, Джонсон подошел к нужной лампе и включил ее. Мощный поток неонового света ударил в сторону входной двери, оставив Китанова в желанной тени. Этого было достаточно, чтобы агент смог вставить новые кассеты с пленкой и проверить работу камер. Пока Джонсон делал свое дело он ни словом не перебросился с профессором. Спустя четверть часа в подвале щурясь от направленного света появился Роберт Прайд. В руке у него была кружка с ароматным кофе. Прайд глубоко зевнул и посмотрел на сгорбленную фигуру Китанова.
- Профессор, ступайте наверх позавтракать. Я сам все закончу.
Китанов хотел было огрызнуться, но запах кофе заставил что-то шевельнуться у него в животе.
- Хорошо, - сказа он медленно поднимаясь со стула. – Я перевел аппарат в режим ожидания. Проверьте по нашим записям состояние всех индикаторов и прислушивайтесь к звуку. Мне кажется, он сегодня немного не такой.
Прайд отхлебнул кофе и прислушался.
- Кажется все как обычно, - сказал он профессору.
- Мне это лучше знать, - серьезно ответил Китанов, проходя мимо ассистента, - ваше дело следить.
Дверь за профессором закрылась и Прайд занял его место за монитором.
- Могу я включить все лампы, - спросил Джонсон.
- Конечно, мне самому ничего не видно.
Довольный ответом агент одну за другой включил все лампы. Загадочная атмосфера комнаты мгновенно испарилась.
В это время наверху в гостиной завтракали свободные от работы члены команды. Немногословная Родригез, как заботливая хозяйка, разливала в чашки горячий напиток. За обеденной стойкой сидели Хэмилтон, Андерсон и Луис. Красные глаза последнего выдавали страдания от бессонницы. Чтоб хоть как-то прийти в форму он допивал вторую большую кружку черного кофе. Почти одновременно к собравшимся присоединились Китанов и Ник в сопровождении медсестры Доусон.
- Анализы отправлены, - обратилась она к своему шефу Андерсону.
- Спасибо, Молли, - поблагодарил тот доставшуюся ему в наследство от покойного Кука ассистентку.
- Думаю, результаты будут готовы через два часа, - сказал Андерсон уже для всех остальных и выразительно посмотрел на Ника. Ник, в свою очередь сделал вид, что не заметил намеков доктора.
Луис с целью привлечь внимание и одновременно придать себе заряд бодрости хлопнул ладонью по столу.
- Отлично, через полчаса все занимают свои места и начинаем подготовку к сегодняшнему эксперименту.
- Ну наконец-то, - громко отреагировал Китанов.
- Что так? На вас это не похоже ,– поинтересовалась у него Хэмилтон.
Профессор смутился и не ответил.
- Скажите, Китанов, что вы имели в виду? – с шутливым тоном спросил Луис.
Китанов отложил сэндвич с курицей в сторону. Он снял очки и стал их вертеть в руках.
- Месяцы подготовки я живу в неизвестности. Получится что-нибудь, или нет. Я чувствую, что моих моральных сил уже не хватает. Такие волнения в моем возрасте губительны, – на секунду он замолчал. – Не в обиду вам, мистер Томпсон, но я больше всего желаю, чтобы это как можно скорее разрешилось.
Все молчали. Нельзя сказать, что такое откровение всех поразило, скорее наоборот. Каждый из присутствующих ждал, когда уже их многомесячные труды приведут к логической развязке. Но сказать это вслух никто не решался, по крайней мере при человеке, который в данной ситуации рискует не репутацией, а своей шкурой. Ник понял это и решил сам разрядить неловкую атмосферу.
- А уж как я этого хочу, профессор, - сказал смеясь Ник, - уже нет никаких сил отбиваться от предложений Джонсона порыбачить.
Все громко засмеялись, скорее не от шутки, а от наступившего облегчения. Ник смотрел на лица собравшихся и ощутил какую-то близость с ними. Как ни странно, но сейчас у него не было никого ближе этих чужих ему людей, которые, пусть и по долгу службы, но заботились о нем. От этого редкого в его жизни чувства какое-то приятное тепло растеклось по всему его телу. Сегодня он не нервничал, как в первый раз. Наоборот, он чувствовал себя уверенно и спокойно от того, что его окружают такие люди. Он на секунду поймал взгляд Хэмилтон, и та не стала уводить его, как все последние дни.
Через час уже все находились на своих местах в подвале. Неоновые лампы горели, освещая своим дневным светом кровать с полусферой у изголовья. На ней лежал Ник в одних трусах с установленными на голове, руках и ногах датчиками. Эти датчики в свою очередь были подключены к ноутбуку Андерсона, который вместе с Китановым и Прайдом сидел за столом около кровати. Все внимательно следили за контролируемыми ими показателями. Луис и Хэмилтон наблюдали за происходящим, сидя на стульях чуть поодаль. Джонсон стоял у первой видеокамеры и смотрел в объектив. Родригез с немигающим взгядом сидела в одном из кресел у противоположной стены помещения.
Первые неприятные ощущения от своего положения у Ника прошли через пару минут и теперь он лежал с закрытыми глазами, прислушиваясь к мерному жужжанию металлического ящика у левого уха. Через какое-то время в подвал спустилась Молли Доусон с результатами анализов Ника, присланные по факсу из лаборатории. По лицу Андерсона, когда он изучал бумаги, было заметно легкое удивление.
- Поздравляю, Томпсон. Все анализы в норме.
- Я и не сомневался в этом доктор, - не открывая глаз невозмутимо ответил Ник.
Андерсон повернулся к помощнику специального агента.
- Я готов.
- А как у вас дела, профессор, - спросил Луис Китанова.
Тот что-то спросил у своего ассистента и получив удовлетворительны ответ тоже повернулся к Луису.
- У меня тоже все готово. Можно продолжать по плану.
- Хорошо, - Луис встал со стула, чтобы подчеркнуть свою руководящую роль, - десятиминутная готовность. Прошу немедленно докладывать о любых отклонениях.
Агент Хэмилтон сидела с отрешенным видом и за все время не произнесла ни слова. Казалось, она смирилась со своей ролью второго плана. Единственный момент, когда ее лицо выдало в ней волнение, была процедура погружения Ника в сон. Это было и понятно если вспомнить, что произошло при подобных обстоятельствах в последний раз. Ник с уже находящейся на его голове блестящей полусфере заметил эту перемену в Хэмилтон и внутренне, сам не зная почему, обрадовался. В его ускользающем сознании четко отпечаталось лицо Хэмилтон, ее голубые глаза, каштановые вьющиеся волосы, тонкие губы. Под усилившийся гул от ящика, который переходил порой в свист, Ник стал постепенно терять связь с реальностью. Тело стало невесомым, а посторонние звуки уже были еле различимы, за исключением только неугомонного воя, исходившего откуда-то слева. Какая была последняя мысль Ника перед полным отключением было трудно определить. Возможно, это была надежда на то, что в этот раз все должно получиться, а что будет дальше его уже волновало мало, ведь за свою жизнь он выработал одно полезное в его положении качество – привычку ничему не удивляться.
Друзья.
Вот и закончилась первая часть повествования о Нике Стоуне. Благодарю за интерес к моему труду. Через некоторое время его история будет продолжена во второй части, где его ждут новые приключения при странствии во времени. Как для любого творческого человека, для меня очень важно Ваше мнение. Прошу оставлять Ваши комментарии и пожелания. Положительная оценка моей работы придаст мне новые силы для продолжения. А также не забудьте подписаться на канал, чтобы не пропустить новые главы.
Спасибо.
Глава1 Глава2 Глава3 Глава4 Глава5 Глава6 Глава7 Глава8 Глава9 Глава10 Глава11 Глава 12 Глава13 Глава14 Глава 15 Глава 16 Глава17 Глава18 Глава19
